В коридоре воцарилась тишина, жирный хозяин ЖилМода развернулся и поспешно понес необъятные телеса к регистрационной стойке. Взгромоздившись на стул, Рамирес залез в личный компьютер и торопливо защелкал папками, выискивая нужный файл в обширном видеоархиве. Через секунду из стоящих на стойке колонок донесся вопль переходящий в пронзительный смех с хрипами – именно такой хохот он слышал из отсека Нортиса. Почти один в один. Взглянув на изображение на экране, Рамирес скользнул глазами ниже и прочитал напечатанное мелкими буквами пояснение.
Земные животные. Пятнистая гиена. Считается полностью вымершим видом.
Нащупав за спиной одноразовую упаковку с соком, толстяк сделал глоток и пробормотал:
- Одно из двух. Либо парнишка держит в отсеке гиену, либо у него поехали мозги. Одно из двух…
14.
Условный рассвет – на Астероид Сити так назывался момент, когда притушенные на время сна лампы освещения, начинали светиться ярче – застал Нортиса за терминалом. В эту ночь он не ложился. Как можно спать, когда есть безлимитный выход в сеть?
Лихорадочно стуча всеми десятью пальцами по клавиатуре, он листал архивы сетевых форумов и новостных сайтов. Установленный на поручне браском деловито похрюкивал, высасывая «тяжелый» архив доктора Люмбери из файлохранилища через тонкий провод подключенный к терминалу.
Нортис и раньше отличался быстродействием в сети – хочешь не хочешь, а научишься, если в приюте выход в сеть появлялся лишь на пару часов в день – но сейчас он побил собственные рекорды проворности. Десять пальцев это ровно вдвое больше чем пять и к тому же великолепная тренировка для долгое время бездействовавших нервных окончаний в короткой культе. Имплантат заменивший собой единственный глаз юноши бесстрастно смотрел на экран и в отличие от своего предшественника не слезился и не болел от долго сидения за компьютером. В общем, все было неплохо.
Осталось лишь возместить Рамиресу стоимость клавиатуры – с непривычки Нортис слишком сильно давил пальцами протеза на клавиши и теперь почти разбитой контактной доске прямая дорога на свалку. Или на запчасти – Нортис не привык разбрасываться электронными деталями от любого устройства – достаточно вспомнить про торчащий из затылочного гнезда разветвитель собранный практически из мусора. Жаль, что терминал не имел программы для прямого коннекта с имплантированным гнездом. Поэтому Нортис и стучал по клавишам с упорством обреченного.
Через полчаса браском пронзительно заверещал, давая понять, что справился с задачей и уже загрузил архив на свой хард. На мгновение отвлекшись от листания форумов, Нортис дал браскому линк на следующий запакованный архив – уже его собственный, закинутый в сеть пару лет назад и с тех пор регулярно пополняемый. В приюте преподаватели не гнушались проверками личных браскомов – искали порнографические картинки, запрещенное видео, проверяли какие порталы посещал воспитанник – полный контроль. Нортис попался лишь однажды, но урок он запомнил на всю жизнь – тогда старший преподаватель безжалостно удалил почти законченный программный код для разветвителя, по своей тупости посчитав, что Нортис занимался написанием вируса. Объяснять Нортис ничего не стал и лишь молился, чтобы этот далекий от компьютерных технологий человек не вздумал просмотреть другие папки в браскоме. Пронесло. Понятно, что стоило воспитателю закончить нравоучительную лекцию и уйти, юноша мгновенно восстановил удаленную информацию. Но решил больше не рисковать – в следующий раз браском может проверить не человек, а любой из многочисленных роботов и доложит руководству о более чем странном наборе программ и учебников мало подходящих для юного воспитанника. Хорошенько усвоив полученный урок, калека стал всю важную информацию хранить на платном файлохранилище в виде закодированного архива – три кредита в месяц вполне приемлемая цена.
Загрузив браском работой, Нортис повернулся к мерцающему экрану и продолжил работу. Он искал любое упоминание о случившейся с его семьей трагедии и не подозревал, что идет по пути уже пройденном его бывшим телохранителем Марлин. Всю найденную информацию он копировал и помещал в быстро растущий текстовый файл. За годы пребывания в приют он инстинктивно избегал поиска любой информации по делу Вертинских – он понимал, что эта информация не даст ему жить спокойно, не позволит пребывать в приюте, заставит бросаться на всех бешеных зверей. Подобные сведения хороши для зверя свободного, а не плененного в надежной клетке. Наткнувшись на изображение мертвого тела матери, он ненадолго замер и судорожно вздохнул. Мама…
Картинка была поделена пополам по вертикали. В левой части неизвестный журналист разместил фотографию улыбающейся в объектив камеры матери, в правой части она уже была мертва – раскинувшееся в нелепой позе тело, едва прикрытое лохмотьями порванного рабочего комбинезона, мертво открытые глаза, обнаженные ноги в потеках крови и чернеющих синяках. Мама…
