Мысленно скомандовав платформе перейти в режим сна, Нортис осторожно извлек из затылочного разъема управляющий кабель и отложил в сторону. Действовать приходилось одной рукой, но за прошедшие десять лет он привык рассчитывать лишь на нее. Подсоединив дополнительный провод к браскому, другой конец Нортис вставил в собранное устройство. Следом настала очередь управляющего платформой кабеля. Готово. Платформа и браском оказались связаны в одно целое. Если он ничего не напутал в программном коде, то сможет использовать их одновременно, при помощи имплантированного в мозг процессора. Осталось самое опасное – вставить в затылочное гнездо собранное из мусора устройство и при этом не сжечь себе мозги. Короткий стержень легко вошел внутрь гнезда и с отчетливым щелчком зафиксировался. В затылке кольнуло, накатило чувство тошноты, неподвижно застывший калека приготовился к худшему.
Спустя несколько долгих секунд боль начала стихать, да и содержимое желудка уже не так рьяно просилось наружу. Похоже, все обошлось благополучно. Увидев, как на панели управления платформой зажегся зеленый индикатор, парень облегченно вздохнул – полдела сделано. Для уверенности он попробовал сдвинуться с места, и платформа послушно проехала на шаг вперед, мгновенно отозвавшись на мысленный приказ. Действует. Осталось дождаться связи с браскомом. На это ушло две минуты томительного ожидания, но оно того стоило.
Браском коротко пискнул, на сенсорном экране появилось лаконичное сообщение:
Выбрав утвердительный ответ, Нортис стал ждать продолжения. Ненадолго задумавшись, брас вновь запищал и вывесил красную табличку предупреждения:
Это сообщение Нортис ожидал и, не задумываясь, согласился продолжить. Какие могут быть сертификаты, если он самолично собрал устройство и написал для него программный код?
Удалось – браском установил связь и дал допуск. Для проверки Нортис через затылочный разъем поиграл с меню настроек и убедился, что имеет полный удаленный контроль над браскомом. Кабельное соединение — это дикий анахронизм, но самый примитивный беспроводной коннектер стоит так дорого, что остается завистливо облизываться. Неважно. Главное – все работает. Теперь можно отправляться по первому адресу из длинного списка.
3
Гусеницы платформы пришли в движение и повлекли хозяина к центральной магистрали двенадцатого сектора. Чем ближе к центру, тем больше огромных пластиковых афиш с рекламой НЭПР – «Новая эра промышленного развития!», «Растет НЭПР – растешь и ты!», «У работников НЭПР обеспеченное будущее!». Часть рекламных плакатов была сорвана или покрыта ругательствами в адрес компании – внешники не питали любви к компании, хотя дышали ее воздухом и пили ее воду. Весь Астероид Сити безраздельно принадлежал НЭПР. До последней ржавой заклепки в куполе.
Гусеницы несли Нортиса вперед, легко преодолевая усыпавший пол разнообразный мусор и объезжая самые крупные обломки и мешки. Чего здесь только не было – одноразовые использованные дозеры с мутными разводами крови на прозрачном пластике, сплющенные пластиковые бутылки, куски разбитых и заржавевших механизмов, гниющие пищевые отходы и пустые коробки от пайков... Все это месиво с хрустом исчезало под широкими гусеницами. Нортис мысленно похвалил себя за то, что десять лет назад выбрал громоздкую платформу, а не более удобное инвалидное кресло с тонкими колесами, годящимися для езды по ровной чистой поверхности и пасующие перед любым ничтожным препятствием.
Большая часть светильников давно вышла из строя, погрузив участки коридоров в темноту. Некоторые боковые проходы, ведущие в служебные помещения сектора, наглухо перекрыты мелкоячеистыми решетками. И решетки стальные – глубоко уходящие в стены мощные прутья толщиной с палец взрослого человека. Хотя семнадцатилетний калека никогда не покидал пределов приюта последний десяток лет, благодаря городской инфо-сети он знал причину, по которой правление сектора приняло столь серьезную меру безопасности – крысы. Огромные крысы мутанты, прочно обжившие сырые вентиляционные системы и пустующие помещения. Крысы плодящиеся и мутирующие с неимоверной скоростью. Сеть полна страшилками о ежедневно пропадающих людях и диких предсмертных криках раздающихся из заброшенных темных проходов.
