– Послушай, такие вещи лечит лишь время. Не существует волшебной таблетки, которая мгновенно решит проблему. Но каждый новый день чуть лучше предыдущего, правда? Я не говорю, что время от времени не будут выпадать дерьмовые дни, но я все еще твоя лучшая подруга, и что бы ни случилось, это никогда не изменится.
– Спасибо, – захлебываясь, произношу я, снова чувствуя, что вот-вот заплачу.
– Ха, только послушай. Мои речи похожи на надписи на чертовых открытках от Hallmark[10], – Эйва раскрывает объятия и сжимает меня в них так крепко, что ребра впиваются во внутренности, но мне это нравится.
– Я и впрямь сказала Марку что-то дурное? – робко шепчу я. Мне не хочется портить момент, но я должна знать.
Эйва отпускает меня, понурив голову:
– Почему ты спрашиваешь?
– Значит, сказала?
Эйва не отвечает. Видимо, она ждет, чтобы я развила тему, и это меня беспокоит. Судя по всему, она выбирает, что рассказать мне о вчерашнем вечере, основываясь на том, как много, по ее мнению, мне уже известно. Но то, что у меня не работают ноги, еще не значит, что и мозг тоже. Черт побери! Все вокруг стали обращаться со мной, как с ребенком, и это сводит с ума. Но нет никакого смысла демонстрировать свое разочарование: это лишь сделает меня похожей на истеричного ребенка. Какая дерьмовая ирония.
– Мне приснился странный сон, в котором Марк обмолвился, что ненавидит меня, – говорю я, осознанно прилагая усилия, чтобы скрыть, как это терзает меня.
– Это был всего лишь сон, – улыбается Эйва. – Сны ничего не значат.
– Да, наверное. Просто, понимаешь, он был таким реальным. Это было ужасно.
Эйва чмокает меня в щеку и встает. Она указывает на небольшой белый конверт, лежащий на кровати рядом со мной.
– Это отвлечет тебя от подобных мыслей, – говорит она, широко улыбаясь всеми тридцатью двумя зубами. – Ладно, я не умею лгать. В основном по этой причине я и зашла сегодня.
Я открываю конверт и нахожу внутри четыре билета на ежегодный благотворительный бал, проходящий в роскошном Найтсбридж-отеле в Дублине.
– О! У меня абсолютно вылетело это из головы, – признаю я, проводя пальцами по выпуклым буквам на приглашениях.
Я инстинктивно качаю головой из стороны в сторону. Я не сказала «нет» вслух, но все мое тело раскатисто вопит: «Да ты, наверное, издеваешься надо мной!»
– Я понимаю, но за последние семь лет мы ни разу не пропускали бал. Давай пойдем, пожалуйста. Если ты смогла пойти во время беременности, когда выплевывала кишки и тебе нельзя было пить, значит, и сейчас можешь пойти. Прошу тебя, Лаура. Не нарушай традицию. Ну пожа-а-а-а-а-а-луйста!
Эйва буквально подпрыгивает на месте от предвкушения. Я разобью ей сердце, если откажусь пойти. Много лет назад мы заключили пакт, что даже когда нам будет по девяносто пять и мы переживем замещение обоих тазобедренных суставов, чтобы хотя бы быть в состоянии согнуться, мы ни за что не пропустим бал.
– Я обсужу это с Марком, хорошо? – я испытываю вину за эту бездарную попытку заставить Эйву пойти на компромисс. Но сейчас я готова на что угодно, лишь бы перестать говорить об этом чертовом бале.
– Я уже все с ним обсудила. Он полностью согласен, но считает, что мне придется потрудиться, чтобы тебя уговорить. Ну давай же, Лаура, что скажешь?
Эйва подхватывает сумочку и начинает застегивать пальто. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю, испытывая облегчение оттого, что закончился ее обеденный перерыв.
– Завтра снова забегу. У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы придумать, что ты наденешь. Все пройдет отлично, Лаура. Я обещаю.
Еще один поцелуй в щеку напоследок, и Эйва уходит. Я разваливаюсь на кровати. Можно подумать, моя самая большая проблема – решить, что надеть, дуюсь я. Я отчаянно сминаю билеты, но мои пальцы замирают, когда я замечаю шрам на ладони. Рана затянулась, а шрам потускнел и едва заметен, но это очевидный намек на серьезный порез.
Время тянется все медленнее и медленнее. Прошло уже две недели с тех пор, как Эйва принесла билеты на бал, а я все еще не дала согласия на ее приглашение. Я приноровилась притворяться спящей каждый раз, когда она заходит, а у нее никогда не хватает духу разбудить меня.
А еще прошло уже две недели с тех пор, как я в последний раз виделась с детьми. Я так скучаю по ним, что это причиняет физическую боль моему сердцу: я почти все время поглощена мыслями о том, что их нет рядом. Дом без них напоминает пустую раковину, и это еще одно печальное напоминание о том, что я уже не тот человек, которым была.
Каждый раз, когда мы с Марком собираемся их навестить, случается что-то подозрительное и нам приходится отложить визит. Поводы с каждым разом все более и более притянуты за уши, как будто Марк намеренно пытается вбить клин между нами.
