Без Поводыря полностью

— В качестве кого, Николай Александрович? — совершенно по-еврейски, вопросом на вопрос, ответил я. — Насколько мне известно, место гражданского начальника губернии уже занято…

— Ну, скажем, в качестве председателя совета главного управления. Господин Валуев рекомендовал мне действительного статского советника, господина Воинова. Уверял, будто бы он столь же сильно радеет за Сибирь, как и вы. Однако же, вполне управляем и не так силен характером, нежели вы. Герман Густавович. И, признаться, я всерьез раздумывал над этим предложением…

— Поймите, Герман, — подхватила Дагмар. — Мы не просто так вызывали вас в Петербург. Прожект о назначении Николая наместником Сибири и Туркестана готовился давно. И нам нужен был кто-то, способный организовать наш переезд через половину страны. Нам нужны были вы, мой рыцарь.

— Простите меня, Ваши высочества, — искренне покаялся я. — Откуда мне было знать?! Этот Панин еще со своими жандармами…

— Мы так и поняли, — ободряюще улыбнулась мне Мария Федоровна. — И милейший господин Мезенцев что-то в этом роде докладывал…

— Но совершенно отринули кандидатуру господина Воинова, — продолжил, как ни в чем не бывало, начатую не им фразу Никса. — Мы после того, как стало известно, что, даже пребывая под призрением врачей, вы сумели организовать это незабываемое приветствие. По пути в Томск, нам довелось посетить множество городов. Однако же, нигде нам не было так интересно и…

— И уютно, — блеснула глазами Минни. — Да, милый?

— Конечно, — кивнул Николай. — Именно так. Уютно. Мы словно, наконец, после долгого пути, прибыли домой…

— Я рад, — неожиданно, прежде всего — для самого себя, растрогался я. — Мы старались вам услужить.

— У Володи… Володя?

— Тут, Ваше Императорское высочество.

— У Володи в папке лежит подписанный Государем рескрипт о назначении вас, Герман Густавович, Председателем Совета Главного гражданского управления Западносибирского наместничества. С присвоением вам, достойного такой должности чина — тайного советника.

— Что я должен буду делать, Ваше высочество? — хрипло выговорил я. Такого я не ожидал.

— Строить, как и прежде Царство Божие на земле Сибирской, — улыбнулся наместник. — Управлять всеми гражданскими чиновниками. Развивать и украшать ваш край.

— И избавить Никсу от этой обузы, — хихикнула Дагмар. — Ныне Николай увлечен военными играми.

— Последний вояж Черняева принуждает меня, оказать самое пристальное внимание нашим войскам в Туркестане, — сразу стало понятно, что это тема не единственного спора в молодой семье.

— Случилось что-то серьезное? — озаботился я. Ну, и за одно — решил таким образом поддержать наместника. Всегда полагал, что русское завоевание Средней Азии — дело совершенно необходимое и важное для страны.

— Не то, что вы, Герман, подумали, — улыбнулся молодой Великий князь. — Просто не слишком удачный для нас поход.

Тогда, для меня этой отговорки было вполне достаточно. О том, что же там, на далеком юге, случилось на самом деле, я узнал несколько позже.

Конечно же, я знал, что еще в середине прошлой осени в Бухаре русское посольство было арестовано. Астроном Струве, представитель русских торгово-промышленных кругов Глуховский и горный инженер Татаринов оказались в яме-тюрьме. Реакция последовала незамедлительно — оренбургский генерал-губернатор Крыжановский приказал задержать бухарских купцов, следовавших в Нижний Новгород на ярмарку. А чтоб особо подчеркнуть отношение властей Империи к непонятному демаршу эмира Бухары, рекомендовал генералу Черняеву каким-нибудь образом продемонстрировать мощь оружия дерзкому соседу.

Военный начальник Туркестана воспринял эту рекомендацию, как официальное дозволение на продолжение завоеваний, и во главе большого — только в обозе было более тысячи верблюдов — отряда двинулся по Голодной степи к городу Джизаку.

По дороге генералу встретились гонцы от эмира, с посланием, в котором не слишком внятно объяснялись причины опалы наших послов, но, тем не менее, содержались просьбы не начинать боевые действия. Письма отправились в ящик с бумагами экспедиции, а четырнадцать рот пехоты, шесть сотен казаков и две батареи пушек продолжили поход. По словам самого Михаила Григорьевича — он сам не был уверен в исходе этой, по сути, разведки боем, а потому — не счел необходимым ставить в известность о сношениях с Бухарой кого бы то ни было.

В первых числах февраля отряд разбил лагерь в пределах видимости стен Джизака. И уже через день русские войска подверглись нападению бухарского гарнизона. Налеты продолжались еще несколько дней. Около сотни бухарцев было убито, несколько наших солдат получили легкие ранения, было захвачено с дюжину старых английских ружей и пару младших командиров гарнизона.