Без Поводыря полностью

Кстати, Зацкевич мог и на неделю раньше приехать. Это у нас здесь — пока еще грязь непролазная, а на юге, на Алтае — давно уже подсохло. Только по дороге, случилось акушеру преждевременные и совсем непростые роды принимать. У некой пани Карины Петровны Косаржевской… Родился мальчик. Нарекли — Артемием. Ирония судьбы, едрешкин корень…

В общем, вовремя доктор появился. В глазах у Варешки надежда проблескивать стала, а вера в успех — уже половина дела! Тут я о пропавшем своем слуге и напомнил. Ну не завтра же мадам Пестянова рожать будет. Флориан Петрович твердо гарантировал неделю относительного спокойствия, и обещал не обделять пациентку вниманием. А моему разведчику отвлечься от дурных мыслей, съездить в эти пресловутые Семилужки, только на пользу будет.

Три дня спустя, как раз накануне Вознесенских праздников, я уже слушал доклад посвежевшего, разрумянившегося Иринея Михайловича. И оказалось, что бывший мой мужик «по хозяйству», никакого наследства, как я и думал, лавченку в родном селе купил сам, на деньги полученные от представительного вида иностранца. Естественно, мне, как и Варешке, стало интересно, почему тот решил, что заказчик взлома ящиков моего стола — иностранец? Акцент? Так у многих исконно русских столичных жителей нынче легкий акцент в говоре слышится. Не удивительно, учитывая, что французскому языку их учат раньше, чем родному. Я уж не говорю об остзейских и курляндских немцах, служащих Империи.

Нет, уверял мужичек, даже не подумавший раскаяться. Что, мол, он нашенского «немца» от иностранца не отличит? Иной тот. Вроде — человек — человеком: две ноги, две руки, голова — два уха. А все ж таки — другой. Да вы сами, ваше благородие, глянуть извольте. Оне, иностранец ентот, в «Европейской» поныне и пребывает. Тамошнего, что за конторкой сидит, поспрошайте: в каком, мол, нумере заграничный господин проживает? Вам тотчас и покажут…

Не ошибся бывший слесарь, показали. Самуила Васильевича Гвейвера, столичного первогильдейского купца, подданного Великобритании, о намерении которого посетить Томск как-то предупреждал меня граф Казимирский. Вот так-то вот! Допрыгался! Доигрался в прогрессора, едрешкин корень! И по мою душу, гости явились! И был абсолютно уверен, что именно я, и мои дела — главная цель для засланного в Сибирь английского разведчика.

Немедленно отправил скаута за Стоцким. Подумал, и второго пацана заслал за Безсоновым. На тот случай, если… скажем так, цивилизованных способов одолеть засланца не отыщется, и придется решать вопрос силовыми методами. Ну там, медведя организовать — главного героя международной драмы под названием «Чудовище-людоед сожрало Великобританского предпринимателя». Или ловкого воришку, которого наш иностранный «друг» вдруг застукает прямо у себя в номере, и тут же нарвется на нож. Степаныч хвастал, что у сотника Антонова каждый второй с клинком лучше басурманских ассасинов справляется…

И вновь удачно вышло. Это я про то, что мне, из-за ранения не то чтоб пить нельзя, а даже — пробки нюхать. Думается, если бы мы «для мозгового кровообращения» грамм по двести-триста на грудь приняли, в тот же вечер жизненный путь этого мистера Гвейвера и закончился. И пришлось бы нам на утро изобретать уже способ, как не попасть на каторгу за убийство подданного королевы Виктории.

А так, посидели часок, спокойно все обсудили. И решили пока ничего не делать. Посмотреть. Приглядеться. А вдруг этот Самуил за наследником присматривать послан? Ведь может же так быть? Не могли же наглые англы оставить без внимания этакую-то весомую в Империи политическую фигуру. Вполне логичное предположение, кстати, отлично объясняющее и интерес иностранца к моей скромной персоне. Я как — никак, в ближайших сподвижниках государя цесаревича числюсь.

На будущий же день Безсонов отправился к офицерам казачьего конвоя Его Императорского Высочества делиться подозрениями. А Фелициан Игнатьевич Стоцкий выпустил из кутузки какого-то мелкого воришку с наказом передать лидерам преступного мира столицы наместничества, что господин Гвейвер весьма интересует «нашенского немца». И что, если вдруг, совершенно случайно, в руки ловкого человека попадутся какие-либо бумаги, принадлежащие заезжему купчику, он, Томский полицмейстер будет готов на кое-что прикрыть глаза, за возможность с этими документами ознакомиться.

Я тоже предпринял кое-какие шаги. И был уверен, что мои, честно украденные у господ Артура Конан-Дойля и его литературного персонажа — Шерлока Холмса, методы принесут не меньше информации, чем любые иные. Я назначил цену за сведения о перемещениях по городу постояльца гостиницы «Европейская», и ознакомил с тарифами моих посыльных мальчишек. Если слегка перефразировать незабвенного Томаса Сойера, раз уж начали припоминать литературных героев — не часто мальчикам случается по-шпионить за иностранными разведчиками. Тем более — за деньги.