Так вот. Жил себе наш новый губернатор в "Сибирском подворье" и не тужил. Чиновнички по городу бегали, высунув языки, землю рыли носами, а ему, казалось бы, хоть бы хны. Да только, когда он однажды узнал, что кто-то из подлизунов с хозяйки дома взятку требовал, за то, чтоб новый губернатор к ней не вселился "в приказном порядке", осерчал очень. Так орал, что у меня в усадьбе слышно было:
— Я вас, канальи, всех по третьему пункту! В кандалы закую! В шахту! Уголь кайлом рубить!
Тут только томское присутствие и догадалось, что из себя наш Родзянко представляет. И все как один с тоской посмотрели в сторону моего дома. При мне-то их канальями никто не обзывал…
А Николая Васильевича я к себе жить зазвал. Временно. Пока Гинтар новый дом не достроит на Большой Садовой. Главный фасад прямо на будущую резиденцию наместника смотрит. Элит-класс, едрешкин корень.
Это я к тому, что раз офицеры-гидрологи тоже у меня пока остановились, то Родзянко об их прибытии прекрасно осведомлен. И о моем желании сделать пароходовладельцам сюрприз.
А вот о том, что сюрпризов будет два – об этом он не ведал.
Лейтенанта Нила Львовича Пущина прислал начальник отдельной гидрографической съемки Каспийского моря, капитан первого ранга Николай Алексеевич Ивашинцов. Наилучшие рекомендации не забыл присовокупить. А в качестве помощника с лейтенантом прибыл мичман Ипполит Ильич Чайковский. Такая вот маленькая у нас страна, получается.
Илью Петровича я пока тоже в известность о приезде сына не ставил. Он у нас генерал-то – генерал, но человек импульсивный, взрывной. Наверняка бы не сдержался и мой маленький секрет кому-нибудь выболтал. Хотя бы той же супруге – Елизавете Михайловне. И через сутки о флотских офицерах на каждом перекрестке бы судачили.
Только второй мой сюрприз не для генерала Чайковского был предназначен, а для пароходников. Дело в том, что я прекрасно себе представлял – какой именно отрезок бесконечных сибирских рек наши транспортники хотели бы исследовать в первую очередь. От Томска до Ирбита – конечно. По этой магистрали у нас девяносто процентов грузопотока идет. К весне кяхтинский чай уже в амбары и склады не вмещается. А с началом навигации, по высокой воде, первые баржи именно в Тюмень и Ирбит уходят. Только следующей весной, как только льдины в океан унесет, офицеры отправятся фарватер искать от села Самарово – это который в моем мире уже Ханты-Мансийском стал, и до конца Обской губы. И главной их задачей станет поиск ответа на один единственный вопрос: пройдут ли морские грузовые корабли из Карского моря хотя бы до Самарово? Хватит ли им глубины?
Потому как от этого вся наша, с Михаилом Константиновичем Сидоровым, авантюра основывается на двух теоретических допущениях: что испытания первого в мире, построенного в Кронштадте, ледокольного корабля, которые должны пройти этой зимой в Финском заливе, окончатся успешно, и что глубины вод Обских хватит, чтоб зафрахтованные в Англии корабли, груженые закупленной генералом Лерхе техникой, смогли дойти хотя бы до Самарова.
Вот так-то! Такие вот у нас с этим удивительным красноярским купцом наполеоновские планы. Если его "Ермак Тимофеевич" на балтийском льду себя покажет, то поздней весной из порта Кингстон-апон-Халл выдут четыре морских парохода, курсом на Норвегию. Ледокол отправится туда же на месяц раньше, чтоб успеть разведать ледовую обстановку в Баренцевом море. Встреча назначена на рейде маленького городка Вадсё, что в северной Норвегии, километров сто к западу от будущего Мурманска. И дальше уже – все в руках Господних. Останется тяжелый лед в проливе между Новой Землей и островом Вайгач до начала августа – придется развернуться и идти в Архангельск. Будут морские ворота чистыми – станем ждать их в Оби.
Не хотелось бы конечно, чтоб наша совместная северная экспедиция окончилась разгрузкой в Архангельске. Даже не денег жаль – хотя средств мы с Михаилом Константиновичем уже туда ввалили целое состояние – времени! Как представлю, что придется из города на Северной Двине десятки тысяч ящиков со станками и оборудованием, и несколько десятков паровозов лошадьми тащить – плохо становится. А ведь Густав Васильевич еще и несколько сотен мастеров в Англии навербовал. С семьями. Пока на десятилетний контракт, но кто знает – может быть им понравится, приживутся. Русское подданство испросят.
У нас тут вообще какое-то заколдованное, как ругается фон Мекк, место. Осенью, как дожди зарядили, все работы по строительству железной дороги остановили. Зимой тоже рельсы укладывать нельзя – предсказать никто не брался, как путь себя поведет весной. Почти три тысячи рабочих, которых мои подрядчики из-за Урала в Сибирь с собой привезли, должны были бы по домам отправиться…
