Впрочем, на его таланты это несоответствие никак не влияло. У офицера был невероятно изворотливый изобретательный ум, и великолепная, хранящая бездну сведений о всевозможных оружейных системах, память. Добавить сюда еще твердую руку прирожденного чертежника, и умение смотреть в будущее, и получим образ человека, вполне способного не то что мою, нарисованную "на коленке" трехлинейку до ума довести, но и АК-47 смастерить, при желании. Жаль только, сейчас генералы нужды даже в пулеметах не испытывают, и опасаются что скорострельная винтовка станет попросту разорительной для дырявой казны. Куда уж им еще и автомат?!
Кстати сказать, реальный калибр стволов ружья, которое начали, пока небольшими партиями, и только для перевооружения гвардейских и туркестанских полков, делать в Туле и Ижевске, был совсем не три линии. И это при том, что в казенных бумагах полное название оружия звучало как "многозарядный московский штуцер в три линии"! Всему виной наша национальная беда – инициативные дураки. Эти господа и в пассивном-то состоянии – настоящее бедствие, а в купе с неуемным энтузиазмом и раздутым самомнением – природная катастрофа! Вот одному их таких, слишком много знающих, и пришла в голову мысль, что "с половиною" смотрится в документах военного министерства как-то легкомысленно. Уточнение калибра из названия винтовки пропало, внося путаницу и вызывая многочисленные вопросы оружейных мастеров. Еще бы! Если даже я легко себе представляю пулю калибра 7,62 и рядом еще одну, только близкую к девяти миллиметров. Разница очевидна!
Нашелся в обширных карманах шинели инженер-майора и снаряженный патрон. Смешной, с длинной свинцовой, обернутой тонкой бумагой, пулей, и длинной, слабо похожей на "бутылочку" от трехлинейки из другой моей жизни, гильзой. И капсюлем типа "жевело". При массовом производстве они, скорее всего, будут выглядеть немного иначе, но этот, натертый частыми прикосновениями человеческих рук, сиял латунным золотом, и показался мне удивительно красивым и грозным.
Я был прав. Одного из виднейших специалистов по части армейского снабжения, тайного советника, Якобсона и пока единственного, кто лучше всех разбирался в вопросе производства цельнометаллического винтовочного патрона, инженер-майора Гунниуса, отправили в длительное путешествие по стране для организации патронных заводов. Но не только! Оказалось, что какой-то светлой голове пришло-таки в голову сравнить, так сказать – время жизни орудийных стволов, изготовленных в Златоусте, с теми, что сделали в других местах. Тут-то и выяснилось, что то ли из-за каких-то особенных хитростей при литье, то ли из-за свойств выделываемой стали, но златоустовские пушки "жили" чуть ли не в два раза дольше. До десяти тысяч залпов, против, например, четырех с сестрорецкого казенного предприятия!
Был даже прожект о развертывании на Урале полномасштабного ружейного завода, но был немедленно признан излишне капиталоемким. Не только в плане собственно строительства цехов и обеспечения их необходимым оборудованием. Дорого обошлось бы переселение на юг Урала мастеров из Тулы и Ижевска. Ну и доставка готовой продукции обратно в Россию – конечно. Сам Златоуст только в прошлом, 1865 году стал городом, и прежде, чуть ли не сто с лишним уже лет, там выделывалось лучшее в империи холодное оружие – офицерские сабли и палаши. И только лет десять как лили пушки. Но ведь артиллерия и легкое стрелковое оружие – это разные вещи!
Горнозаводскую железную дорогу должны были начать строить только в будущем году. Тогда же начнутся изыскания ветки из Перми в Нижний Новгород через Казань. Та самая, светлая голова обосновала прямо-таки – стратегическую необходимость объединения всех строящихся железных путей в единую, общероссийскую сеть. А когда Карл Иванович поделился – кстати, по большому секрету, и только мне, как "изобретателю" ружья – что Военным советом рассматривается прожект унификации деталей нового оружия, и автором этого документа был все тот же светлоголовый господин, я тут же догадался о ком идет речь! Ну конечно о Георге, втором сыне великого герцога Мекленбург-Стрелицкого!
Еще во время моего последнего посещения Санкт-Петербурга, в Мраморном дворце мы с ним однажды обсуждали эту тему. И, заметьте – он, а не я, первым высказал мысль, что стволы можно делать на одном заводе, детали затвора – на другом, а собирать на третьем. Ведь качественно произвести одну деталь, в конце концов, можно научить и совершенно криворукого.
