− Ну что, конфета, не прощаемся, − сказал мужчина и увидев, что на мои глаза накатили слезы, притянул к себе и поцеловал в лоб. – Не плач, Оль, все будет хорошо. Ты главное фон Герцена обведи вокруг пальца, чтоб и думать забыл о войне глядя на тебя. А за нас с Нинкой не переживай, я в Кракове как свой буду, и она подле меня не пропадет, не бойся.
− Да я знаю, просто страшно так чего-то, − проговорила я.
− Не бойся, ты справишься, − подойдя ко мне и обнимая проговорила Нинка первые добрые слова в мой адрес за все то время, что мы были знакомы.
− И ты, майор, береги девчонку, − строго проговорил Туз пожимая руку Андрею.
− Давайте, ребята, устройте немчуре там спектакль, вся надежда на вас, − сказала Нинка, обнимая всех по очереди и уже через мгновение она, Туз и двое наших ребят скрылись за безмолвным покрывалом ночного леса.
− Из скольких человек охрана будет состоять у немцев? – спросил Гордеев обратившись к командиру небольшого отряда наших солдат.
− Они едут так, чтоб не привлекать внимание. По дорогам посты везде, поэтому они не особо ожидают того, что их кто-то перехватит. Даже мы сюда едва смогли пробраться к вам. Как змеи ползли лесом два дня, − сказал помощник командира, высокий парень по имени Николай.
− Ладно, надо поспать пару часов хотя бы, поэтому отбой пока, − строго сказал Гордеев и мы все замолчали.
Проснулась я уже тогда, когда утреннее солнце поднялось довольно-таки высоко. Мужчины уже давно не спали и сидели в напряженном ожидании нужного часа. Андрей подошел ко мне и протянул кусок хлеба и еще теплый чай.
− Ну что, фрау Миллер, готова играть? – спросил он на немецком языке.
− Готова, барон Вернер фон Штольц, − в тон ему ответила я и он засмеялся.
− Оля, ты главное помни, что Миллер − невозмутимый агент немецкой контрразведки. То, на что любая другая женщина среагирует проявлением эмоций, эта дама просто будет стоять и смотреть. Помни это.
− Я постараюсь. Не подведу тебя, обещаю, − ответила я.
− И еще, фон Герцен ответит за Димку. В Москве, куда мы его вытащим, ему мало не покажется, ты сама знаешь, как работаю наши люди с такими, как он. Для него это будет самым страшным отрезком его жизни, помни об этом в тот момент, когда будешь готова впиться ему в горло, дабы отомстить, − проговорил строго мужчина, прекрасно понимая, что моя мысль о том, чтобы самой пустить пулю в лоб этому гаду может свести на нет все, что мы готовили.
− Я буду держать себя в руках. Даю слово, − ответила я.
− Хорошо. А теперь переодевайся и пора начинать. Скоро появится машина, − сказал Андрей и так же отошел в сторону, чтобы надеть на себя образ немецкого репортера.
Достав из рюкзака красивый костюм, я быстро надела его, туго затянув поясом свою талию, дабы придать ей соблазнительный изгиб. На ноги натянула красивые кожаные сапоги на низком ходу. Поглядывая в небольшое зеркало сделала макияж и прическу, и наклеив небольшую мушку на щеку была вполне довольна результатом. На меня из зеркала смотрела молодая соблазнительная немка и подмигнув ей я вышла к мужчинам. Андрей и Гордеев уже были тоже переодеты в свои костюмы и при виде меня только присвистнули.
− Фрау Миллер, вы необычайно хороши, − сказал Андрей и подойдя ко мне поцеловал мне галантно руку.
− Да уж, фрау так фрау, − проговорил довольно Гордеев.
− Едут! – в этот момент донесся окрик часового, и все заняли свои позиции.
Блестящая черная машина не спеша ехала по лесной дороге. Ее неспешность не была связана с тем, что ее пассажирам не хотелось прибыть пораньше в место назначения либо же хотелось насладиться красотами окружающей природы смотря в окно автомобиля. Машина ехала так потому, что сидящие в ней люди были достаточно осторожны и это выдавало в них прирожденных разведчиков. Когда нос автомобиля поравнялся с нами двое солдат толкнули спиленное дерево, и оно упало, преграждая путь нашим гостям. Ребята вышли к машине и направив дуло автоматов на нее открыли двери, заставив троицу выйти наружу. И все бы ничего, да только Гельмут резко выкинув руку вперед сделал выстрел, задев при этом одного из ребят, Миллер же и Штольц попытались убежать, но были обстреляны. Штольца убили сразу наповал, Миллер же ранили в плечо. Солдаты застрелили Гельмута и подошли к Миллер, которая стояла, облокотившись о дерево и закрывая рану на руке. Я с ужасом наблюдала за всей этой молниеносно нарисованной кошмарной картиной не в силах издать ни звука. Когда один из солдат подошел к женщине и приставил к ее голове пистолет, то она упала на колени и заливаясь слезами начала молить о пощаде.
− Я умоляю вас, только не убивайте. Я еще так молода и красива, чтобы умирать так рано! Прошу вас, сжальтесь! – молила красавица на чистом русском, ползая у ног солдата.
Меня при виде этого начала колотить дрожь, и я тихо сказала Андрею:
− Ну как так, может взять ее в плен?
− Какой плен! Она сбежит и провали всю операцию нам.
− Но она же женщина, Андрей! Она же просит пощадить ее! – проговорила я.
Присев на колени, я закрыла уши руками, дабы не слышать плача девушки, которую должна была сыграть.
