− Стреляй! – строго сказал Андрей неуверенно стоящему над женщиной молодому солдатику.
Солдат, по-видимому, тоже не мог убить молодую красивую немку и оглянулся на Андрея, тем самым подписав себе приговор. Вмиг женщина воспользовалась ситуацией и выхватив из своего сапога нож вонзила его в бок солдата, от чего тот рухнул на землю, обливаясь кровью. Его командир, в это время оттаскивающий тела в лес, быстро выхватил пистолет и пустил пулю меж глаз Хильзы Миллер. Девушка упала на спину с открытыми глазами, последний свой взгляд подарив бесконечной синеве небесного простора, куда отправилась ее порочная душа. Я подошла на трясущихся ногах к ней и присев подле закрыла ей глаза.
− Никогда не смотри на внешность и пол противника, Ольга. Перед тобой нет сейчас женщин! Есть звери, которые напали на нашу землю и не более того, − проговорил Андрей, резко подняв меня на ноги, чем привел сразу в чувство. – А теперь быстро в машину!
− У нас проблема, − хрипло проговорил Гордеев подходя к нам с серым лицом от боли.
Переведя взгляд на его руку, мы увидели, что его ранило. Андрей быстро осмотрел рану мужчины и сказал:
− Кость не задета. Пуля прошла навылет. Сейчас перебинтуем и поедем.
Проделав всю процедуру и накрепко забинтовав Гордееву руку, мы помогли ему сменить рубаху, которую нашли в машине в чемоданах и быстро сев в машину отправились в путь, оставив за собой наших ребят, которые зачищали следы побоища.
− Черт, мы потеряли пол часа, − выругался Андрей, поглядев на часы.
− Это пол беды, посмотри на него, − сказала я, указывая на бледного Гордеева.
Мужчина сидел и по его виду было видно, что нанесенная рана хоть и была не смертельной, но доставляла ему значительную боль.
− Что будем делать? – спросила я с ужасом поглядев на Андрея.
− Ищи в салоне сумку Миллер, быстро, − сказал мужчина и я, пошарив по салону, на полу увидела небольшую дамскую сумку.
− Есть, − ответила я.
− Миллер любительница коньяка. Ищи, бутылка должна быть,−напряженно проговорил мужчина, ведя автомобиль к назначенному месту.
Порывшись в сумке среди разных дамских штучек я и правда нашла небольшую бутылочку немецкого коньяка.
− Теперь, Оля, начинай вживаться в образ Хильзы. Сейчас ты выпьешь немного, чтобы от тебя несло алкоголем, и ты, Гордеев проделаешь то же самое. Когда приедем, нужно сделать вид, что вы пьяны до безобразия. Тебя, Гордеев отведут к себе в комнату, до завтрашнего дня будешь там, я думаю придешь в себя. Ну, а мы с Ольгой сами пока справимся. Все понятно? – сосредоточенно спросил Андрей и мы утвердительно кивнули.
Отхлебнув коньяк из бутылки, я едва смогла перевести дыхание, настолько крепким было это пойло, другим словом я не могла назвать его. Отдав бутылку Гордееву, я откинулась на сиденье и спустя пару минут по моему телу разлилось приятное тепло, навеивая на меня такое необходимое мне сейчас спокойствие. Посмотрев на Гордеева, я поняла, что ему тоже стало легче.
− Вот значит, как кстати бывает то, что в твоей сумке может оказаться бутылка коньяка, − со смехом проговорил Гордеев.
− Да уж, вредная привычка Миллер спасла ситуацию, − ответил Андрей.
Подъезжая к городу, мы оказались у главного поста охраны и протянув свои документы с облегчением вздохнули, когда немецкий солдат вернул нам их назад, и отдав честь пропустил нашу машину. Когда наш автомобиль въехал на территорию города, я была поражена красотой этого места. Все вокруг говорило о том, что этот город его жители очень любили и берегли. Старинная архитектура зданий, чистые мощеные улицы, невысокие причудливые дома и небольшие магазинчики, за окнами которых можно было разглядеть озабоченных покупателей. Все это могло бы сойти за картину относительно мирного времени, если бы не снующие туда-сюда патрули и …люди. Понурые люди в тоскливых одеждах серых цветов с неизменным сосредоточенным выражением лица своим обликом выдавали на все сто то, что здесь, в этом старинном городе, как и везде, где ступала нога гитлеровской чумы, царил страх. Страх за свою жизнь, страх за жизнь и будущее детей, страх за это прекрасное место, которое стало оплотом насаждения нацистских убеждений в Польше.
− Дом, в котором мы остановимся – за поворотом, приготовьтесь. Фон Герцен, скорее всего, уже там ждет нас, − сказал Андрей и немного замедлил скорость автомобиля.
− Черт, − выругался Гордеев и расстегнув верхние пуговицы на рубашке взъерошил волосы на голове, придавая себе облик пьяного человека.
Я тоже расстегнула верхние пуговицы на пиджаке и рубашке, дав таким образом доступ к обзору своей груди в красивом кружевном бюстгальтере, вытащила несколько локонов из прически и кинула их небрежно на плечи и покряхтев придала голосу едва слышимую хрипотцу напряженно стала смотреть на приближающийся двухэтажный старинный особняк, возле которого уже стояла машина и несколько военных. Один из них был в офицерской форме, и я тихо спросила у Андрея:
− Это фон Герцен?
− Да, − ответил он, заезжая в высокие кованые ворота нашего дома на ближайшие две недели.
