Набрав полную ванную горячей воды, я повернулась к большому зеркалу, запотевшему от пара. Оперевшись на умывальник я провела рукой по покрытой испариной глади, освободив отражение. Чье отражение? Кто была эта женщина, смотрящая на меня испуганными глазами с той стороны зеркального полотна? Насмотревшись в этом городе на череду бесчеловечных поступков, я не могла верить в то, что я осталась собой после этого. Смерть Миллер и ее спутников, Аушвиц, расстрел более сотни евреев на улице, теперь еще и сегодняшняя ночь с привнесенным беспокойством о девочке, мать которой я так мастерски играла. Я не знала того ребенка, но понимала, что теперь нужно сделать все, дабы неизвестный мне ребенок не пострадал там, в далеком Берлине. По зеркалу стекали капли, искажая отражение, будто бы ломая тот образ, который был мне чужд. Я не была Миллер с ее бесчеловечной сутью и мне невесть как было тяжело играть ее, эту женщину с такой ужасной судьбой. О чем она только думала, вставая на такой опасный путь? Зачем это все нужно было ей? Она ведь могла быть просто женой какого-либо богатого мужчины, с ее то красотой и умом. А променяла простое женское счастье. На что? На одержимость идеологией, ведущей к краху личности? О чем же только думала эта красавица-вертихвостка, оставляя свою дочь и уезжая туда, где все было пропитано, страхом, кровью и смертью? Нет, я не жалела ее. Даже наоборот. На самом деле, мне было не по себе от той мысли, что я сыграла свою роль в ее падении.
Брызнув водой в отражение, я отвернулась и погрузилась в пушистую пену горячей неги, смывающей с меня остатки напряжения, рожденного ночью, проведенной в компании Гюнтера. Пролежала я так довольно-таки долго, пока не услышала в комнате шаги вернувшегося Андрея. Выбравшись из ванной, я закуталась в полотенце и вышла к нему. По моему лицу еще стекали капли и Андрей, проведя по моим губам пальцем, стер их следы. Я одним движение руки заставила полотенце упасть к моим ногам, давая мужчине понять, что безумно его хочу и ждать другого подходящего момента не намерена. Но другого момента Андрей тоже ждать не собирался и подхватив меня на руки уложил на стоящий рядом стол, заставив меня обхватить его ногами. Спустя какое-то мгновение я уже извивалась и как кошка от удовольствия царапала гладкую поверхность отполированного стола.
− Нам еще документы искать, − с усмешкой хриплым голосом проговорил Андрей спустя час нашей с ним игры.
− Да, если найдем, − поцеловав мужчину ответила я, сползая со стола и проходя за ширму, в которой уже висели мои платья, скрупулезно наглаженные служанкой.
Надев самое простое из них, я вышла из-за ширмы и пока Андрей одевался вытащила в центр комнаты чемоданы Штольца и Миллер.
Открыв чемодан Хильзы, я тщательно осмотрела его на предмет двойного дна или еще чего-либо и отдала его подошедшему Андрею.
− Здесь ничего, − нервно проговорила я, начиная паниковать.
− Нужно машину еще осмотреть, − сказал Андрей, закончив с чемоданами.
Выйдя на улицу, мы направились к машине и начали тщательно осматривать ее. Но поиски наши не увенчались успехом, и я заревела:
− Да где же она могла спрятать их, эта стерва проклятая! Если не будет документов, Гюнтер доложит своим и малышку ведь убьют, да и у нас будут проблемы.
Андрей задумчиво смотрел пару минут на автомобиль, затем сказал:
− На ней. Документы могли быть на Миллер. Мы зря ее не проверили.
− На ней?! Да она же там уже…! – испуганно воскликнула я, с ужасом думая о том, что нам нужно вернуться на то место, где сделала последний вдох немка.
− Поехали, − строго сказал Андрей, садясь в машину, которая уже через пару минут несла нас в направлении, откуда началось мое хождение по мукам в образе агента немецкой разведки.
На небе собирались тучи, закрыв собой утреннее солнце и то и дело грохочущий гром своими раскатами нарушал тишину, царящую в лесу. Выйдя из машины на том месте, где погибла Миллер со своими напарниками, я поежилась от сильных порывов ветра, предвещающего то, что скоро польет ливень.
− Тебе лучше побыть здесь, − окинув меня взглядом сказал Андрей, понимая, что зрелище будет не для моей психики.
Я молча кивнула, и усевшись на капот обхватила себя руками. Андрея не было около получаса и когда я уже не находила себе места, мечась вокруг машины, мужчина вернулся, держа в руках небольшой плоский сверток, перетянутый синей тканью. Забравшись в машину, он протянул его мне и завел мотор. Я в ужасе смотрела на бумаги в моих руках и боялась их разворачивать.
− Что такое? – спросил мужчина, видя мое замешательство.
− Это было на ней? – с подкатывающей к горлу тошнотой спросила я.
− Да, было вшито в корсет.
− Останови машину, пожалуйста, − попросила я и когда автомобиль остановился я пулей вылетела наружу и согнулась в три погибели, выблевывая весь утренний завтрак.
− Оль, что такое? − подойдя ко мне и вытирая меня своим платком спросил мужчина.
− Не могу. Как подумаю. Мы ее убили, теперь вернулись, вытащили эти документы. Противно так, − сказала я и заревела.
