Уже не раз и не два Локхард исподволь пытался выведать детали моей биографии и особенности взаимоотношений с Фертом. Я уже начала жалеть, что решила сблизиться с Эриком.
— Ага, — кивнула я.
— Ты не похожа на эрлайку.
Пожала плечами.
— Я не знаю, кем были мои родители.
— Как так? — пожалуй, слишком нарочито удивился Эрик.
— Вроде бы уже говорила, что я сирота и родителей своих не помню…
Мы как раз подходили к особняку виконта, когда рядом с нами остановилась карета. Дверь распахнулась, и на мостовую, тяжело кряхтя, спустился отец Шейрана. Мне показалось, что он был в легком подпитии.
Мысленно выругалась. Триединый знает, как бы я хотела этой встречи избежать. Что же мне в последнее время так везет на собеседников?!
— А вот и моя знакомая знахарка!.. Что, раз сына нет, решила перед другим мужиком хвостом покрутить?.. Правильно девочка, ведь мой дурень сынок может и не вернуться! Хотя выбор твой не одобряю. Вот если бы ты была посговорчивее со стариком, — граф потянулся ко мне будто хотел обнять.
Я быстро переместилась Эрику за спину.
— Эй, а ты кто вообще такой будешь? — нахмурившись, спросил граф у бывшего старпома.
— Сотник специального отряда городской стражи Эрик Локхард к вашим услугам, господин министр, — мужчина легко поклонился и взмахнул шляпой с пером.
— Знахарка, что я тебе!..
В горло графа, украшенное пышным бантом, вонзился арбалетный болт.
Эрик сбил меня с ног.
— Под карету! Живо! Не высовывайся!
Извиваясь, как змея, я заползла под карету.
Я лежала на холодной, мокрой брусчатке и смотрела, как из глаз отца Шейрана уходит жизнь, а некогда белоснежный шейный бант становится кроваво-алым. Сердце заходилось от страха, душу разрывали противоречивые чувства. Я презирала и ненавидела старого графа и, между тем, он был отцом человека, которого я любила. Надо было помочь министру, хотя бы попытаться! Вот только, я понимала, что без магии в данной ситуации ничего сделать не смогу, да и с магией не факт — стрелок знал, куда бить. А потом стало слишком поздно — Конрад Ферт умер.
Эрик тоже затаился. Некоторое время все было тихо, а затем раздались крики и топот ног. Сотник с помощью штатного артефакта вызвал подмогу.
Меня вытащили из-под колес, затолкали в карету. Следующие два часа я сидела на обтянутых бархатом подушках и дрожала от холода. Вокруг кареты сновали несколько десятков людей, нас с Эриком допрашивали.
Отпустили меня только когда совсем стемнело, даже проводили до ворот особняка.
Уже дома, когда лежала в горячей ароматной ванне, никак не могла отделаться от мыслей — что же будет, когда виконт вернется… Хотя, наверное, теперь уже не виконт, а граф. Ведь Шейран был единственным сыном и наследником покойного.
Министра сельского хозяйства теперь нет, место в Совете тоже пустует. А значит, с Шейраном никто больше церемониться не станет. Либо он сможет доказать свою лояльность новой власти, либо ему лучше не возвращаться…
Графа похоронили через три дня. Марта ходила на кладбище, я же предпочла этот день провести дома.
На ужин в герцогском замке собралось без малого пятьдесят человек — представители влиятельных родов, высокопоставленные государственные и военные деятели, прославленные маги. Шейран же не мог похвастать магическими талантами, его род давно утратил былое влияние, а теперь и вовсе запятнал себя предательством. В Тиаре всем уже было известно, что граф Конрад Ферт стал новым министром сельского хозяйства. Преданность Ортэму Тиарису самого Шейрана у многих тоже вызывала сомнения — не зря же он столько дней просидел взаперти, да и граф Тарс Нойсус не из тех людей, кто будет возводить напраслину. Высоким званием или должностью виконт тоже не располагал. Да, он до недавних пор являлся императорским порученцем и в звании капитана состоял в Рианской секретной службе. Вот только служба эта не уберегла императора Олибриаса и допустила государственный переворот, а деятельность самого Шейрана Ферта большинство собравшихся считали порочащей честь и достоинство дворянина.
Между тем за столом Ферту досталось место недалеко от самого герцога Тиариса. Аккурат напротив Тарса Нойсуса. Граф почти не притронулся к еде, лишь цедил вино из кубка и сверлил виконта хмурым взглядом. У Шейрана тоже не было аппетита — последние два дня он буквально сходил с ума от беспокойства за Алану. Если раньше он боялся, что мернианка раскроет свою силу или вновь попытается сбежать, опасался, что к ней в его отсутствие может проявить интерес кто-то из людей барона Иргуса, то теперь его страхи увеличились в сто крат.
Приходилось раз за разом напоминать себе, что Алана умная и осмотрительная девушка, а он не может вернуться в Артанию с пустыми руками. Если хочет защитить принцессу, то должен отыграть свою роль до конца.
