У незапертого входа изнутри дежурил лишь дневальный, который сейчас бессовестно дрых, закутавшись в драное одеяло, и не проснулся даже на скрип входной двери. Ох и достанется этому чубатому на орехи от старшего ночной смены, если застукает. Ну да не мне его жалеть, «беднягу».
Едва я пробрался к нарам Родина, как тот немедленно встрепенулся, будто до этого только и ждал моего появления.
— Что? — спросонья просипел старший писарь.
— Не дёргайся, Сёма. Просто небольшой шухер. Всё немного пошло не по плану. Давай на свежий воздух, по-быстрому!
И в нескольких предложениях изложил Родину весь расклад, буквально уткнувшись губами ему в ухо.
— Дела… — протянул старший писарь, почесав в затылке, — но тут же собрался и, мотнув головой, попытался обратиться ко мне с вопросом.
— Стоп! — приложил я палец к губам, — давай-ка на выход, потихоньку за мной. Там поговорим.
В тёмной щели между бараками было сыро и воняло мочой и гнилью.
— Чего делать думаешь, Петро? — несмотря на сосредоточенность, в голосе Семёна проскользнули панические нотки.
— Во-первых, не бздеть. А во-вторых… ничего особенно не поменялось: до восьми утра тревогу не подымут. Ты группу-то собрать за час сможешь? И насчёт грузовиков…
— С машинами всё как раз без проблем. Стоят под навесами заправленные. Водители на ночь вместе с отдыхающей сменой в казармах, в городке, километрах в пяти отсюда, — с каждым словом в голосе Семёна крепла уверенность, — только по-тихому людей будет собрать сложно. Перебудим да переполошим соседей. Думаешь, остальные так просто нашу возню оставят без внимания?
— Поэтому я тебя первым и вывел, Сёма. Думаю, надо первыми Добряковас Красновым в дело посвятить. Без прикрытия подполья нам на рывок не уйти. Даже на машинах. Там целых два КПП, ведь сам знаешь. Придётся фрицев валить наглухо. Охрану внутреннего КПП я ещё как-нибудь по-тихому ушатаю, а вот остальных придётся уже ребятам Добрякова. Я пока взглядом убивать не научился.
— Не смешно, Петро. Как ты себе это представляешь? Без оружия…
— Оружие есть. Вот. Люгер тебе. Держи. Неплохая машинка. И как кастет тоже сойдёт, орехи там поколоть или ещё чего. В здании администрации два пистолета-пулемёта и по четыре запасных магазина на каждый. Мне ещё Кирваву и водилу оттуда вытаскивать, значит, считай будет ещё два маузеровских карабина охраны и… не знаешь, что там на вышке у часового?
— Ну ты и псих, Петро. Как у тебя это получается? А, ладно! Семи смертям не бывать. На той вышке с пулемётом MG-42
— Твою ж мать…пулемёт, говоришь? Да ещё MG-42? Не врёшь?
— Сам учётные накладные заполнял, когда меняли полгода назад. У старого MG-34 что-то с затвором случилось. За плохую чистку пулемёта тогда ещё охраннику смены пять суток ареста на гауптвахте комендант впаял. Я сам приказ печатал.
— Как всё замечательно складывается, Сёма. Раз так, надо брать! Мимо такого подарка проходить никак нельзя. Где ещё могут быть пулемёты на вышках?
— Ты точно псих, Петро, — улыбнулся Родин. Глаза его азартно блестели, — на северной проходной, через которую дорога к железнодорожной станции ведёт и на главном внешнем КПП. Их тогда все три новых распределял лично герр комендант.
— Ага, ага…теперь понимаешь, как нам ну просто позарез нужна помощь подполья?
— Хорошо, я попробую…
— Не пробуй, Сёма, сделай! Иначе сдохнем ни за понюх табаку. Пошли. До барака я тебя подстрахую. Мало ли чего. И пока я за вами не вернусь, ты с группой носа не высовывайся. Нарвётесь на патруль — перещёлкают, как куропаток. С голой жопой на охрану лезть запрещаю, считай приказ.
— Есть, товарищ Теличко!
— Ну и молоток. Грузовики наши, где расположены?
— Перед главным КПП, не доходя метров двухсот, справа есть большой навес. Под ним и дожидаются. Там не только наши. Весь транспортный парк, что возит пленных на объекты. Там же происходит и рассадка арбайткоманд перед отправкой. Ещё и склад ГСМ.
— Хм. Помню, помню. Жаль, не обратил внимание на эти детали. Что там с охраной?
— Ночью один часовой. У сарая с бочками.
— Точно? Всего один?
— А к чему больше? Там дальше по проезду небольшая пристройка с караулкой. Там же начальник смены и унтера-разводящие бытуют.
— Погоди, ты же говорил, что сменившиеся солдаты уходят отдыхать в казармы, что расположены в посёлке в пяти километрах?
— Так и есть. В этой караулке ночью почти никого нет. Так, зайти, обогреться, кофе выпить патрульным. Все же бараки на ночь запираются. Ну, кроме нашего. И полицаи захаживают.
— Это «почти никого нет» может нам боком выйти, Сёма. Недоработочка. Да ладно, обратного пути уже нет. Теперь точно без шума уйти не удастся. Ты, Сёма, постарайся довести это до Добрякова с Красновым, лады?
— Сделаю, товарищ Теличко.
