И надо сказать, ее не столь беспокоили растущие цены на билеты во все эти места, сколь то, что теперь, когда она так много времени потратила на изучение Генкиных глаз, она в них видела нечто, недоступное почти никому.
Она стала одной из немногих, кто узнал, как выглядит надежда. Надежда на то, что к этому времени наступит хотя бы старость, не говоря уже о приличной.
Но она делала вид, что внимательно слушает своего собеседника. Закончив свою презентацию, он предложил ей обдумать его выкладки и встретиться через неделю, чтобы выбрать самый короткий маршрут в сытую старость.
Однако маршрут снова повел в близлежащее депо, остановка оказалась конечной, а водитель маршрутки их высадил.
Они договорились продолжить обсуждение страхового полиса в кино, потом в ресторане, затем в парке и на катке. В конечном счете вопрос переехал в ее спальню, а про сытую старость и вовсе забыли.
Временами ее бросало в дрожь от того, что она без зазрения совести встречается с двумя мужчинами одновременно. Хотя… можно ли было назвать встречами то, что у нее было с Генкой? Было ли это отношениями или плодом ее воспаленного воображения?
До недавних пор она считала, что любила Генку, но страсть к накопительному страхованию выбросила счетные палочки прочь. По счастью, Генка чем-то увлекся, так ей казалось, и в последние два месяца не доставал ее как раньше. Может быть, он нашел себе кого-нибудь? Эта мысль вызвала на душе и облегчение, и огорчение одновременно.
Но и Антон щи не лаптем хлебал, уж это точно. Они встречались уже два месяца, но он так и не рассказал ей, что женат. Не рассказал он и о сыне. Она знала, что весь этот сборник рассказов еще впереди, особенно рассказов о сыне, в котором Антон души не чаял.
Его подлая натура не давала ей покоя, но по-своему она понимала его. Насколько она помнила еще с прошлого раза, его жена была порядочной стервой, которая при малейшем намеке на развод начинала заниматься стряпней обстоятельств, непреодолимой силой мешавших их общению с сыном. Не препятствовала она лишь выплате алиментов на свой банковский счет.
В буквальном смысле развод для Антона означал долгие и мучительные мотания по судам за право видеть сына. И чем это закончилось бы, неизвестно. На одной чаше весов лежали их отношения, а на другой – сын. Тогда Антон выбрал сына и жизнь с нелюбимой женщиной.
А может быть, это ей было так удобнее думать, что с нелюбимой, в то время, как нелюбимой-то была она сама?
В любом случае, до мучительного выбора было еще слишком далеко, и она пообещала себе, что, наученная горьким опытом, на этот раз в непреодолимую силу не вляпается.
Однажды холодным декабрьским днем она собиралась на очередное свидание с Антоном. Они почти всегда встречались днем, вечером ему трудно было придумать правдоподобное объяснение своему отсутствию. Сегодня они собрались на дневной сеанс в кино.
Сложно было не признать, что ее любовник – не только редкостный говнюк, но и не менее редкостный эстет. Фильм привозили в единственный кинотеатр города, и билеты были куплены загодя. И как уверял ее достопочтенный отец семейства, оно того стоило.
Нанеся завершающий штрих объемной тушью и придав ресницам уж если не обещанный эффект искусственных, то хотя бы видимость объема, Ольга накинула на плечи шубку и еще раз посмотрелась в зеркало.
Увиденным она осталась довольна и, взяв с полки сумочку, устремилась к двери. Однако едва открыв ее, она так и осталась стоять на пороге. Прямо перед ней скалой вырос Генка!
Она не понимала, отчего так разволновалась. Или же это было просто удивление? Боялась ли она, что спалится, и Генка все узнает? Но даже если и так, кто он ей вообще? Он ей разве муж, чтобы требовать средневековой верности?
– Ген, что-то случилось?
– А что, теперь для того, чтобы нам увидеться, должно обязательно что-то случиться?
– Если нет, то мне нужно идти.
– Не скажу, чтобы ты была так уж гостеприимна.
– У меня назначена встреча…ээээ…по работе, – зачем-то соврала она.
– Оль, мы с тобой не виделись почти месяц! Какая работа? Я так по тебе соскучился!
Генка словно не понимал, о чем она говорит. Подошел к ней еще ближе и сгреб в объятия, а потом поцеловал.
– У меня есть для тебя подарок.
Сказав это, он полез в карман и выудил оттуда кольцо, в котором сверкал диоксид циркония, а проще говоря – фианит. Зловещий блеск напомнил о прошлом. Когда-то Генка точно так же подарил ей кольцо со стекляшкой, а потом они отправились на прогулку в парк.
Правда, тогда это было почти на месяц раньше. Но сейчас холода заставили себя ждать, заявившись на порог лишь на днях. Казалось, что из-за так называемого глобального потепления зима на этот раз свою очередь пропустит, и Новый Год они отпразднуют прямо в надувном плоту, уныло плавающем в дворовых лужах.
Однако долгожданная гостья, все же, пришла. Волоча за собой манто из поземки и щедро осыпая город белоснежным пухом, она превратила улицы в тихую сказку, а жизнь автомобилистов – в тихий ужас.
