Не знаю, чем руководствовался наш хмурый надсмотрщик, но Солдата поставил за три человека от меня. Хотел попросить, чтобы рядом ― еле перевел дыхание после ловкого тычка в солнечное сплетение. Первый контейнер. Погнали. Навык за несколько дней потрошения мешков, оказывается, выработался неплохой. Мусор разлетался по коробкам, стекло сгреб куском картона. Руку вверх. Щелк, первый кругляш и я первый. Как братишка? Получается, по крайней мере, не орут и не бьют. До обеда сделал четырнадцать, почти закончил пятнадцатый. А Солдат? Терпимо ― одиннадцать есть. После обеда скорость упала, руки устали, болела спина. Но я гнал и гнал.
— Отваливай, дохлятина. Норму прожевал, свободен.
Медленно вникаю, оглядываюсь. Точно, всё. Опять поднимаю руку:
— Законник, я могу помочь своему корешу?
— Че? Ты чё вякнул?
— Законник, я хочу помочь своему корешу. Это разрешено законом?
Занесенная дубинка остановилась. Покачав её в руке, хмурый бросил:
— Стой тут, дохлятина.
Подошедший бандюк выглядел веселее. Что-то роднило его с Боровом ― наверное, выражение уверенности на круглом лице.
— Вякни, чё хошь, дохлятина.
— Законник, я хочу помочь своему корешу. Это разрешено законом?
— Это не запрещено. Обзовись.
— Зомбак, законник.
— Слыхал. Ну, канай, помогай.
— Благодарю, законник.
— Ха, вежливый зомбак.
Вдвоем мы быстро распотрошили восемь (многовато оставалось братишке) контейнеров и вместе подняли руки. Подошедший бандюк задумался:
— Двое. Значит, ещё два. Всосал?
— Да, законник.
Добавлять сверх двух не стали, да и внимание после кивка хмурого на нас никто не обращал. Сразу в нескольких местах разгоралось подобное вчерашнему действие. По пути к выходу меня заметно пошатывало. На улице Солдат, воровато оглянувшись, привычно поднырнул под руку и, обняв за талию, буквально уволок в ангар. На ужин еле встал. С одной стороны поддерживал Солдат, с другой Хот. Полегчало только после еды на нарах.
— Рисковал ты, братишка. Могли и забить.
— Но я же норму сделал.
— А без разницы. Рот открыл ― получи. Тебе повезло, что им интересно стало. Ну, добро, завтра наверняка пойдёте дорогу делать. Там полегче.
Засыпая, подумал: «В нашей бригаде никого из команды Кэпа нет. О событиях знают. Точно, разведка поставлена».
Отсыпка дороги шла как отдых. Пара надзирающих уродов с комфортом расположились на пластиковых стульях со стаканчиком и парой кубиков (игра в кости тут есть), контейнера со строительными отходами подкатывали не часто. Длинная пластиковая рейка служила шаблоном ширины, я обломками кирпича выкладывал правый бордюр, ещё один мужичок ― левый, остальные засыпали получающийся путь ровным слоем мусора. Главная забота ― чтобы ветерок не сдувал пыль на бандюков, да вовремя переносить их стулья. После обеда занимались практически тем же — ровняли колеи от мощных колес на уже отсыпанной до нас дороге.
Вечером приятно удивил Хот ― протянул двухпинтовку мутной жидкости:
— Иди с братишкой умойся.
— Благодарю, Хот. Очень признателен.
— Добро. Все, первый круг пройден, завтра по-новой.
Вечером потянуло поговорить. Присматривая за сохнущими носками и проветривающимися кроссовками (на ночь всё опять надевать, береженого Бог бережет), общаюсь с Хотом.
— А почему Борова не видно?
— Он в другой смене, дружище. Половина гоняет нас, другая ― следующих. Да, с Боровом тебе с братишкой было бы полегче.
— Он что, такой хороший?
— Трудно так сразу ответить. Скажет Кент ― убьет любого и не поморщится. Но сам по себе в мучительстве удовольствия не видит. Пока ты за слова отвечаешь… нет, не уважает, а… за человека считает. Правила у него есть свои, вот. И по этим правилам он живет. Да и спокойный. В хорошем настроении может добро сделать, просто так, как человек. На пари любит забиваться, ну, это все они любят. Выигрывает часто ― у него и курева, и журналов, всякого хватает.
— А я слышал, как Боров про себя сказал: «При пере». Что это значит?
— При пере? Да, поднялся Боров. При пере ― это значит, что он в старшинах стал ходить. К Кенту может по делу сразу подойти, над другими власть имеет. Интересно, кого он подсидел? Ты уверен, дружище?
— Да. И в руке у него нож видел.
— А когда дело было?
— Дней десять назад. Когда Шило хотел нас в карьер отправить.
— Ага, понятно. Добро, обуваемся и спать, вон братишка твой уже второй сон видит.
