— Поторопите коня, Доргел. То, о чем я Вас попрошу, не всем надо знать. Дело в Ваших дочерях. Не пугайтесь! Просто Вы как отец, или Римел как брат, можете их спокойно расспросить о том, что они делали в Ордене. Это будет выглядеть вполне естественно. Мы понимаем, что много дети знать не могут. Но нам важна каждая мелочь. О чём с ними Сестры говорили, что рассказывали — всё, что девочки расскажут. Слишком настойчиво не расспрашивайте, а то дети могут почувствовать себя виноватыми и замолчать.
— Стало быть, Светлые за Сестер всерьез взялись? Вы, то есть?
Нэрнис видел, что купец неподдельно рад. Может, он и добрый человек, но какой добрый не захочет поквитаться за угрозу убить детей?
— Взялись. И Темные тоже. — Аль Арвиль счел свою миссию выполненной. Если уж даже Лэриас ничего не добавил к сказанному, значит, можно было собой гордиться. — Позже, когда покинем Дрешт, узнаете больше.
Отставив купца переживать сообщение о Темных, которые за что-то там взялись вместе со Светлыми, Нэрнис поторопил коня. Но купец не отстал.
— У нас слухи ходят… — Начал он доверительно. — Говорят, в мире завелось страшное зло. — Доргел перешел на таинственный шепот, как будто зло могло его услышать и вылезти из-за ближайшего куста.
"Ну, вот. И до людей добралось!" — Подумал Аль Арвиль и оказался прав. Слухи об этом самом зле целенаправленно и планомерно распространялись усилиями и Светлых и Темных. А купцы — это самое полное собрание слухов. Лэриас догнал Нэрниса и Доргела, как только купец начал разговаривать тихо. Так что он пропустил совсем немного из описания.
Аль Арвиль слушал и только удивлялся: как же богата человеческая фантазия, когда дело касается кошмаров. У него, Черного Властелина, который создал Предел и собирался этим Пределом откусывать человеческие земли по частям, оказалось целых шесть голов. Уточнять, кто видел это чудовище и кто считал головы, ни Нэрнис, ни Лэриас не стали. Слухи как раз тем и характерны, что никто ничего не видел, но все всё знают. Властелин имел помимо шести голов обвисшее брюхо и руки до земли с огромными кулаками. Ростом он был выше сосен, а из ноздрей у него валил дым. Вот и верь после этого Даэросу, что зло должно быть омерзительно-очаровательным, если по описанию Доргела, люди верили в воплощенную мечту Сульса. Сам купец утверждал, что он во Властелина не верит. Но если такая тварь существует…
— Не иначе как Оплодотворительницы его служанки! — Сделал вывод купец, породив еще одну подробность из жизни страшного зла. Посмотрел на задумчивых эльфов и добавил: — Скоро развилка будет, и левая дорога пойдет к Дрештскому тракту. — Больше ценных сведений у купца не имелось.
Нэрнис понял намек. Они как раз доехали до вытоптанной поляны у дороги со следами многочисленных старых кострищ. Наверняка Доргел с сыном тоже здесь останавливались, а так же многие другие путники. Так что искать поблизости хворост было бессмысленно, да и раздражение надо было куда-то деть: Лэриас смотрел на него таким сочувствующим взглядом, как будто сожалел, что у Аль Арвиля только одна голова. Нэрнис спешился, обошел поляну в поисках места почище, но бросил это бесполезное занятие. Когда Ланис и Тамрис прибыли к месту обеда, Аль Арвиль прошипел на Темный манер:
— Есссть будем здесссь! Дрова сейчассс будут.
Старая покосившаяся ель, которая опасно нависала над дорогой, с хрустом разлетелась на куски.
Доргел открыл рот и забыл его закрыть. Эльфы сделали вид, что ничего особенного не произошло, но отправились собирать куски ёлки еще до того, как все застрявшие на соседних деревьях ветки осыпались вниз. Остальным подоспевшим осталось только наблюдать, как Аль Наэль и Аль Сарэль убегают вперед по дороге, ныряют в лес и возвращаются с охапками лапника и больших щепок. Единственными, кто пропустил показательное выступление Властелина в гневе, оказались близняшки. После ночного катания на "лошадках", Нокта и Нимта мирно спали, устроившись в надежных объятиях взрослых. Лэриас, как очень опытный старший брат, укоризненно покачал головой и прошептал:
— А потише ты деревья ломать можешь? Дети же могли проснуться! Как ты мог об этом не подумать?
Нэрнис ответил ему так же тихо:
— А у меня приступ раздвоения личносссти! — Получилось убедительно. Оставалось только поесть и начинать убеждать Ат Каэледрэ, что это была шутка.
