Без причин (СИ) полностью

Злата же ненадолго замолчала, обдумывая всё, а потом вдруг неожиданно выдала, всё также не отрывая взгляда от своего врача:

— Я бы сдала.

— Я бы тоже, — согласился с ней Павел Аркадьевич. Девушка улыбнулась, а потом протянула ему свою ладонь. Немного подумав, мужчина обхватил её своей, делая заключение, — поэтому мы с тобой сидим здесь, а она с моим одноклассником.

— И что её муж тоже такой добрый и милосердный товарищ? — уже чисто из интереса спросила Злата. — Он вроде какая-то влиятельная шишка в нашем городе.

— Он — лапочка, но только для своей жены. Никогда не думал, что Булат так сильно сможет кого-то любить, в школе он был максимально закрытым, а сейчас едва ли пылинки со своей жены не сдувает. — Пока мужчина говорил, Злата устало привалилась к его плечу, сильнее сжимая шершавую ладонь. — Милена — хороший человек. Ты с ней поладишь.

— Надеюсь. И я ещё хотела спросить… — Злата немного замялась, задумалась, но потом всё-таки скороговоркой выдала. — Потом, когда всё получится, ты приедешь ко мне?

Девушка не смотрела на него, однако испуганное выражение её лица мужчине представить было нетрудно.

— Конечно, приеду, — уверенный голос отдался лучшей мелодией в её сердце. — Зря я тебя спасал что ли. Не бойся, всё пройдёт, как надо.

Возвращаться домой снова было трудно, хотя Злата всеми силами пыталась гнать из головы дурные мысли и ассоциации. Она постоянно напоминала себе слова Паши, цеплялась за них, как за опору, и старалась верить, и ни капельки ни сомневаться. Только вот делать это всё в присутствии своего врача было намного легче, чем без него.

Без Паши все её страхи как-то слишком сильно обострялись, а бороться с ними в одиночку Злате с каждым днём становилось всё тяжелее и тяжелее. Всё-таки за время, проведённое вместе с ним в больнице, девушка умудрилась привыкнуть к его грубоватой заботе и поддержке . И теперь ей катастрофически этого не хватало.

Обстановка дома, на удивление, стала спокойнее. С родителями Злата почти не виделась: они приходили домой под вечер, обменивались новостями за ужином и периодически напоминали о приёме. В общем, вели себя так, словно ничего не произошло.

В принципе, ничего другого Злата и не ожидала.

Надеялась, но не ждала. Психолог бы, наверное, в очередной раз укорил её за пустые надежды, только вот по-другому она не могла. Просто потому, что где-то в глубине её души всё равно жила маленькая девочка, которая отчаянно хотела папиной любви и маминого внимания. Жалко лишь, что у Златы не было ни того, ни другого.

Зато рядом с ней как-то совсем неожиданно появился Паша. Такой сложный и одновременно близкий, и, если честно, девушка до сих пор не понимала, как они пришли к тому, к чему пришли. К этой симпатии, бесконечным разговорам, поддержке и, кажется, отношениям.

И пусть чёткого определения того, кто они друг другу, у неё не было, она чувствовала, что нужна мужчине, иначе не носился бы он с ней, не поддерживал и не целовал до болезненной аритмии внутри. Да все эти слова, признания не его конёк, но ведь Паша ни разу не врал ей и не использовал, а это куда важнее самых пафосных слов. С чего у неё вообще взялись все эти глупые мысли подозрения?

В какой-то момент все эти мысли и бесконечные анализы, наконец-то, привели к тому, что девушка решила просто ему довериться и не сомневаться. Пусть всё идёт, как идёт. Если вместе, значит, вместе, если нет… Значит, она будет благодарна ему и за это. А выносить мозг и требовать определений — это не в её стиле. Захочет — обозначит всё сам. К тому же давить на него после всего того, что было, просто подло.

После того, как Злата решила это для себя, стало немного легче. И единственным оставшимся фактором, подливающим масло в огонь, остался день Х. Сегодняшний приём, который заставлял девушку дёргаться, нервничать и истерить.

Она с нетерпением ждала его и в тоже время боялась.

План своего поведения, придуманный Миленой, девушка уже давно заучила наизусть, однако мерзкий страх, что всё пойдёт не так, всё равно присутствовал. К тому же раньше Злата никогда не была на приёмах и теперь жутко боялась не совладать с волнением.

Приём был назначен на восемь вечера.