– Моя фамилия вам ничего не скажет. Могу только сообщить, что я из того ведомства, где вы служили раньше.
Итак, самое бредовое предположение оправдалось. Москва послала группу для их захвата. А может быть, и уничтожения. Черт побери, почему им так важна информация, добытая Мироновым и его товарищами? Сам он просмотрел полученные файлы лишь мельком и ничего особенного там не увидел. Надо было вчитаться. Или наоборот: меньше знаешь – крепче спишь? Но кто поверит, что он практически не знает, о чем там идет речь?
Как бы там ни было, а начинать сейчас круговерть с перестрелкой и попыткой вырваться из окружения не имело смысла. Он не знал, сколько вокруг стрелков, где они расположились и как поведут себя, если он
Миронов осторожно, двумя пальцами достал пистолет, поднял его над головой, демонстрируя невидимым наблюдателям, потом наклонился и положил оружие на щебенку.
– Отлично! – прокомментировал голос в телефоне. – А теперь отдайте телефон тому, кто рядом с вами, руки за спину и пусть он сделает то, что ему приказано.
На запястьях защелкнулся металл наручников.
– Пойдем, – сказал Ступин. – Я правда ни в чем не виноват. Меня эти ребята отправили под пистолетом. Дали телефон, наручники и велели сказать то, что я сказал.
– Да, Серега, что-то ты совсем самостоятельность потерял, – усмехнулся Евгений, шагая к лесу, куда его направлял Ступин.
– А что я могу? – плачущим голосом сказал тот. – Деньги из меня почти все вытянули, оружием угрожают да еще сказали, что вывезут в Россию, если буду выпендриваться. Или сдадут в концерн.
– Ну, этого ты не бойся, живым они тебя не отдадут – слишком много знаешь. А вот на родину вывезти могут. По этой же причине.
– Успокоил, называется! – вознегодовал Ступин.
– А я тебе что – нянька? Сам уже взрослый мальчик, должен понимать, чем такие игры заканчиваются!
– Зато ты хорошо понял! Вон, в наручниках шагаешь! И что теперь делать?
– Тебя, дурака, пожалел. Помочь ведь хотел…
– Помог, блин…
Евгений усмехнулся.
– Ну, извини. Раз на раз не приходится. Ты им только про свой мешочек, закопанный в Анголе, не рассказывай.
– Какой мешочек? Шлепнут вместе с вами, и все!
– Может, и не шлепнут…
На самом деле Евгений считал, что как раз очень даже могут шлепнуть. Узнают, где спрятаны диски с информацией о концерне, а потом или инъекцию сделают, или просто пулю в затылок пустят. Такие вещи и раньше случались, в бытность его сотрудником СОБ, а теперь, при нынешней легкости нравов и цене жизни… Да запросто!
Конечно, так просто он сдаваться не собирался. Побороться стоило. Но как уж получится.
У кромки леса их встретил человек в камуфляже и шапочке-маске на голове. Он держал стволом вверх автомат неизвестной Миронову конструкции. Да, Евгений Викторович, поотстали вы. И то сказать, в последнее время с автоматами почти не приходилось дела иметь. А следить за новинками военной техники как-то времени не было.
Встречавший повел стволом, указывая направление. Еще шагов тридцать, и они оказались на небольшой полянке. В центре ее сидели спина к спине Монастырев с Оруджевым, причем Портос явно был без сознания, и Борису стоило заметных усилий удерживать товарища в вертикальном положении.
По периметру поляны расположились еще пятеро вооруженных человек в камуфляже и Виктор Ильич собственной персоной. Был посланец Москвы отнюдь не весел, как вроде бы полагалось ему, а имел вид печальный и даже где-то скорбный. С чего бы это?
Евгения, предварительно обыскав, усадили на землю, спиной прислонив к соратникам. Борис осклабился:
– Тоже взяли, командир?
Миронов ничего не ответил. Он внимательно рассматривал людей, переигравших его группу. Спецназовцы, но не очень обычные, раз их послали на операцию за границу. Неужели какой-то особый рейс организовали? Обычным самолетом снаряжение и оружие провезти сейчас затруднительно, а у Виктора Ильича вряд ли в загашниках такое количество имелось. Во что же они ухитрились вляпаться, если им такое внимание оказывают?
Москвич присел на корточки перед Евгением.
– Ну что, Евгений Викторович, сразу все скажете? Или понадобятся спецсредства?
– Да вы просто утюг горячий попробуйте, – посоветовал Миронов. – Или паяльник. Самые верные стимулы к разговору.
Виктор Ильич криво усмехнулся.
– Партизана на допросе в гестапо желаете разыгрывать? Вы же взрослый человек, должны понимать, что проиграли. Так бросайте карты на стол и не валяйте дурака!
– Кто вам сказал, что мы проиграли? Вы что, уже получили необходимое? Так смею вас заверить, что и дальше не получите. Мои люди не знают, где информация находится, а со мной можете делать, что хотите. Все равно ничего не получите.
– И буду делать, не сомневайтесь. Утюга у меня нет, паяльника тоже, да и розетки поблизости не наблюдается. Но помните, я вам жидкость одну давал? Убедились в ее эффективности? А теперь попробуете на себе. Так что не сомневайтесь, все я получу! Но, на всякий случай, для наглядности!
