– Два раза в одной речке не тонут. Эта страница моей жизни перевернута навсегда. Никогда не нужно возвращаться, Лео. А с текстом – ты у нас литератор, вот и займись. Пусть твой папарацци щелкнет. Так и вижу: большая черно-белая фотка, в руках кружки. Лепота! Толстый пижон в бабочке, демократ с бородой… можно еще добавить Митрича с полотенцем через плечо. Чувствуешь атмосферу?
Он махнул Митричу, наблюдавшему издали, показал на пустые стаканы. Тот кивнул…
…Мария Августовна приняла друзей на веранде своего маленького аккуратного домика. На столе стояли три большие пластиковые бутылки, наполненные мутноватой жидкостью, и стаканы.
– Мария Августовна, дорогой мой человек! – вскричал Добродеев, приникая к руке старой дамы. – Спасибо за приглашение, очень тронуты.
Монах с удовольствием рассматривал Марию Августовну, прикидывая, сколько ей: девяносто или все сто. Была она суха, тонка, с пронзительными голубыми глазами и радостной ухмылкой на загорелом лице, с выкрашенными в красный цвет волосами, а в волосах торчали три заколки в виде бабочек с разноцветными камешками. Одета же была в длинную полотняную юбку с кружевными прошвами и такую же свободную блузу, с десятком коралловых и бирюзовых бус на шее. Наш человек, подумал Монах.
– Восхищен! – Он оттеснил Добродеева и тоже припал к руке Марии Августовны. – Не ожидал, честное слово! Королева! – Напуская экзотики, Монах напирал на «о» – водилась за ним такая маленькая слабость.
– А то! – бухнула старуха басом. – Знай наших. Ты, значит, у нас Лео Глюк, а ты экстрасенс и путешественник? Олег Христофорович? Наслышана, как же, как же. Садитесь, мальчики. Угощу домашним яблочным винцом, старинный семейный рецепт. Как Лапик позвонил, я мигом слетала в погреб, думаю, надо же принять гостей…
– Лапик? – не понял Добродеев.
– Сынок моей подружки, в детстве Лапиком звали.
– Никак наш Митрич, – Монах ухмыльнулся и подмигнул Добродееву.
– Но, право, нам не хотелось бы беспокоить… – светским тоном сказал Добродеев.
– Да ладно тебе! Я рада, меня сейчас мало кто беспокоит. Посидим, поговорим. Я сейчас штрудель принесу к вину… Может, мяса хотите? Есть!
– Нет, нет, только пирог! – сказал Добродеев. – Помочь?
– Помоги! – Она повернулась к Монаху: – А ты пока открой вино. И гоняй пчел, житья от этой напасти нет.
– Слушаюсь! – гаркнул Монах, вскакивая. – Открою и буду гонять!
Друзья принесли в подарок старой даме коробку шоколадных трюфелей. Добродеев настаивал на торте, но Монах возразил, что в ее возрасте от торта может случиться несварение. Тогда Добродеев предложил шампанское или приличное вино, но Монах отмел и это предложение. «Запомни, Лео, – сказал веско, шампанское, торт и цветы приносят с далеко идущими намерениями, а нам просто поговорить. Может, чаю предложат, тогда конфеты в самый раз».
Мария Августовна обрадовалась:
– Люблю шоколад! Дорогущий, я такой не часто вижу. Удружили, мальчики, нечего сказать.
– Ну что вы, это такая мелочь! – расшаркался Добродеев. – А винцо очень даже! Вроде слабое, а забирает.
– А пирог вообще выше всяческих похвал! – подхватил Монах. – Фантастический пирог.
– Да ладно вам! – замахала руками Мария Августовна. – Леша… Ничего, что я так, по-свойски?
– Я польщен!
– Наливай! – скомандовала старая дама. Она раскраснелась – красные волосы стали слегка торчком, даже бабочки не помогали – и была, похоже, совершенно счастлива. – Люблю гостей! Майор вот тоже заходил, на убийство приехал, а Илонка чуть не голяком дожидалась на крыльце. Мне с веранды все видно. Майор тоже похвалил вино, говорит, классное. Правда, говорит, вина не пью, все больше водку.
Монах и Добродеев переглянулись.
– А что за убийство? – спросил Добродеев.
– Будешь статью писать?
– Задумал кое-что. С вашей помощью, вы у нас главный свидетель.
– Да я ж ничего не видела, так и сказала ему. Уборку затеяла, на веранду только вечером вылезла отдышаться. А тут такое! Досадно до слез. Ну, стал он расспрашивать про Илонку, что, мол, за человек, кто еще в доме живет да кто бывает…
– Илонка? – переспросил Монах. – Красивое имя. Это у нее в доме…
– У нее. Она пришла с работы, в музее работает, а он лежит около серванта, а вокруг осколки мраморного льва. Его львом приложили. Совершенно незнакомый чужой мужчина. Она сразу бросилась звонить майору…
– Она знакома с майором?
– В том-то и дело, что нет! Ты не поверишь, тут чистое совпадение. У них в музее украли какие-то не то экспонаты, не то документы, и они вызвали полицию. Приехал этот самый майор Мельник. А вечером труп. И снова приехал тот же майор Мельник. Похоже, он там у них один за всех отдувается. Видный мужчина, только мрачный. И снова Илонка! В одном халатике, босиком, на крыльце дожидается, боится в дом зайти. Их много приехало: и фотограф, и молодой опер, тоже ко мне заходил, расспрашивал, но от вина отказался, не могу, при исполнении.
– А этот убитый что за человек? Знакомый Илоны? – спросил Монах.
