Большие улицы сменяются переулками, затем снова тянутся большие улицы, а мы всё идём и идём, и редкие прохожие с удивлением смотрят на нас. Что привлекало их внимание: наша странная одежда или наш усталый вид? Полицейские оборачивались и пристально смотрели нам вслед. Виталис молча, согнувшись, шёл вперёд. Несмотря на холод, рука его горела в моей руке. Иногда он останавливался и опирался на моё плечо. Тогда я чувствовал, что всё его тело дрожит.
– Вы больны, – сказал я ему во время одной из таких остановок.
– Боюсь, что да. Во всяком случае, ужасно устал. Переходы последних дней были слишком утомительны, а сегодняшний холод чересчур жесток для моих старых костей. Мне так нужны сейчас тёплая кровать и горячий ужин… Но всё это пустые мечты. Вперёд!
Мы уже вышли из города и теперь шли то вдоль каких-то стен, то по пустынной сельской местности. Не стало прохожих и полицейских, исчезли фонари и газовые рожки.
Всё более резкий и сильный ветер дул нам в спину, а так как у моей куртки рукавов не было, то он проникал в отверстия пройм, и руки у меня замерзали.
Несмотря на то что было темно и дороги пересекались на каждом шагу, Виталис шёл уверенно, очевидно зная, куда идёт. Поэтому я без колебания следовал за ним и беспокоился только о том, скоро ли мы придём в каменоломню. Вдруг Виталис остановился:
– Видишь ли ты впереди деревья?
– Нет, не вижу.
– И там ничего не чернеется?
Я осмотрелся по сторонам. По-видимому, мы находились среди равнины. Кругом было пусто; только ветер свистел в невидимых глазу кустах.
– Ах, если б у меня были твои глаза! – грустно произнёс Виталис. – Я очень плохо вижу. Посмотри-ка ещё туда.
– Уверяю вас, там нет никаких деревьев.
– Значит, мы не туда попали. Пройдём немного вперёд и, если не увидим деревьев, вернёмся обратно. Возможно, я ошибся дорогой.
Теперь, когда я понял, что мы, по всей вероятности, заблудились, то почувствовал сильную усталость. Виталис дёрнул меня за руку:
– Ну, что ж ты?
– Я не могу больше идти.
– А я разве могу нести тебя? Я держусь на ногах только потому, что если мы сядем, то уже больше не встанем и замёрзнем. Идём!
Я поплёлся за ним.
– Есть на дороге глубокие колеи?
– Никаких колей нет.
– Надо вернуться обратно.
Ветер, который прежде дул в спину, теперь подул нам в лицо с такой силой, что я стал задыхаться. Мы не могли идти быстро, даже когда шли вперёд, но теперь, в обратном направлении, двигались ещё медленнее.
– Как только увидишь колеи, скажи мне, – произнёс Виталис. – Там ещё должны быть кусты терновника.
С четверть часа мы шли в обратном направлении. Наши шаги гулко раздавались в ночной тьме. Хотя я сам с трудом передвигал ноги, мне приходилось теперь тащить Виталиса. Вдруг маленькая красная звёздочка загорелась в темноте.
– Свет! – обрадовался я, указывая на неё рукой.
– Что нам до этого огонька! – воскликнул Виталис. – Это горит лампа на столе у какого-нибудь бедного труженика. В деревне ночью можно постучаться в любую дверь, но в окрестностях Парижа это бесполезно. Нас никто не впустит. Идём!
Мы прошли ещё несколько минут, и я заметил впереди какие-то тёмные очертания – по-видимому, кусты терновника. Дорога была изрыта глубокими колеями.
– Наконец-то терновник! А вот и колеи, – обрадовался я.
– Мы спасены. Каменоломня отсюда в пяти минутах ходьбы. Посмотри хорошенько, тут должны быть деревья.
Мне показалось, что я вижу какие-то тёмные очертания, и я решил, что это деревья.
– Куда ведут колеи?
– Они идут прямо.
– Вход в каменоломню находится слева. Мы прошли мимо, не заметив его. В такой темноте очень легко ошибиться.
Мы снова пошли обратно.
– Ты видишь деревья?
– Да, вижу, налево.
– А колеи?
– Их там нет.
– Что я – ослеп, что ли? – сказал Виталис. – Дай мне руку, и пойдём прямо на деревья.
– Здесь высокая стена.
– Не может быть!
– Уверяю вас, здесь стена.
Проверить, кто из нас прав, было нетрудно. Мы находились от стены всего в нескольких шагах, и Виталис руками мог ощупать то, что я считал стеной, а он – грудой камней.
– Действительно, стена: камни уложены рядами, и я чувствую извёстку. Но где же вход? Ищи колеи!
Я прошёл до конца стены, потом, вернувшись к Виталису, продолжил свои поиски с другой стороны, но так же безрезультатно. Всюду – сплошная стена, а на земле никаких следов, указывающих на вход.
Положение было отчаянное. Очевидно, Виталис заблудился.
– Надо ли искать дальше?
– Нет! Совершенно ясно, что вход в каменоломню заделан.
– Что же нам делать?
– Не знаю… Умирать.
– О нет!
– Ты, конечно, не хочешь умирать: ты молод и жизнь тебе дорога. Тогда пойдём!
– Куда же?
– Вернёмся в Париж. Дойдём до первого полицейского и попросим его отвести нас в участок. Мне этого очень не хотелось, но я не могу допустить, чтобы ты замёрз. Идём же, Реми, идём, мой дорогой мальчик! Мужайся.
