Тогда, не в силах более сдерживаться, мы с Маттиа расхохотались. Матушка Барберен с удивлением смотрела на нас. Но появление в хлеву коровы было для нее такой неожиданностью, что, несмотря на наш смех, она ничего не поняла.
- Это подарок! - воскликнул я. - Наш подарок тебе! Думаю, что он не хуже земляных груш, не правда ли?
- Ох, какой же ты добрый, дорогой мой мальчик! - воскликнула матушка Барберен, целуя меня.
Затем мы вошли в хлев, чтобы матушка Барберен могла получше рассмотреть корову. Во время этого осмотра она то и дело радостно восклицала: "Какая чудесная корова!"
Вдруг она спросила:
- Значит, ты разбогател?
- Конечно, - смеясь, ответил Маттиа. - У нас осталось еще пятьдесят восемь су.
Матушка Барберен снова повторила свое восклицание, но уже несколько иначе:
- Добрые вы мальчики!
Тем временем корова продолжала мычать
- Она просит, чтобы ее подоили, - сказал Маттиа. Я сейчас же побежал в дом за ведром из белой жести, которое, как я заметил, по-прежнему висело на своем обычном месте. По дороге я наполнил его водой, чтобы вымыть запылившееся вымя коровы
Как была счастлива матушка Барберен, когда увидела, что ведро на три четверти наполнилось чудесным пенистым молоком!
- Я думаю, что эта корова будет давать больше молока, чем Рыжуха, объявила она.
Подоив корову, мы выпустили ее на двор пастись и вернулись в дом. Там на столе на самом видном месте лежали масло и мука, которые я успел вынуть, прибегая за ведром.
Когда матушка Барберен это заметила, она снова принялась восторженно охать, но тут я сознался, что этот новый сюрприз сделан не столько для нее, сколько для нас.
- Мы страшно голодны, и нам очень хочется поесть блинов. На этот раз нам как будто никто не помешает.
- Разве ты знаешь, что Барберен в Париже? - спросила матушка Барберен.
- Да.
- И знаешь также, зачем он поехал в Париж?
- Нет.
- Дело касается тебя.
- Меня? - спросил я испуганно. Но вместо ответа матушка Барберен так посмотрела на Маттиа, как будто не хотела говорить при нем.
- Маттиа для меня все равно что брат, и я от него ничего не скрываю, сказал я.
- Это очень долго рассказывать, - ответила она. Я понял, что она не хотела говорить, и, не желая огорчать Маттиа, не настаивал.
- А Барберен намерен скоро вернуться? - спросил я.
- Думаю, что нет.
- Тогда займемся блинами. Ты мне после расскажешь, почему он уехал. Есть у тебя яйца?
- У меня нет кур
- Мы не принесли тебе яиц, боясь разбить их по дороге, но, может быть, ты займешь у кого-нибудь?
Она смутилась. Я понял, что она, вероятно, не раз это делала, и потому ей неудобно занимать снова.
- Пожалуй, лучше я сам пойду и куплю их, - сказал я, - а ты тем временем поставишь тесто. Скажи Маттиа, чтобы он приготовил хворосту. Маттиа прекрасно умеет ломать его.
Я купил не только яиц, но еще и небольшой кусок сала. Когда я вернулся, тесто было замешено, и оставалось только положить в него яйца. Правда, оно еще не совсем поднялось, но мы были слишком голодны, чтобы ждать.
- Ну, хорошо, - говорила матушка Барберен, яростно взбивая тесто, - а почему ты мне ни разу не написал? Ведь я считала тебя погибшим "Не может быть, - думала я, - чтобы мой мальчик не написал мне, если он жив".
- Я знал, что ты не умеешь читать и не сможешь прочесть мое письмо, а кроме того, я до смерти боялся Барберена. Разве он не продал меня за сорок франков старому музыканту?
- Не вспоминай об этом, мой маленький Реми!
- Я не жалуюсь, а только объясняю тебе, почему я не писал. Я боялся, что если Барберен узнает, где я, он снова захочет продать меня. Потому-то я ничего и не написал тебе, когда потерял своего хозяина, которого очень любил.
- Значит, он умер?
- Да, и я о нем сильно горевал. Ведь если я сейчас что-нибудь знаю, если я могу прокормить себя, то этим я обязан только ему. После его смерти я снова встретил добрых людей, которые приютили меня, и работал у них. Но если бы я написал тебе, что работаю садовником в Париже, меня бы стали разыскивать или требовать денег у этих добрых людей, а я не хотел ни того, ни другого.
- Да, я понимаю тебя.
- Но я никогда не забывал свою любимую матушку. А когда мне подчас было тяжело, я всегда мысленно призывал тебя на помощь. И, как только смог, пришел навестить тебя. Правда, сделал я это не сразу, но ведь не всегда поступаешь так, как хочешь. Да к тому же мне пришла в голову мысль купить тебе корову, а для этого надо было сначала заработать деньги. Сколько нам пришлось сыграть всевозможных песенок, и веселых, и грустных, сколько километров пройти пешком, сколько потрудиться, претерпеть лишений, чтобы осуществить задуманное! Но чем больше было трудностей, тем больше мы радовались. Не правда ли, Маттиа?
- Ах вы мои добрые, славные мальчуганы! Во время этого разговора матушка Барберен месила тесто для блинов, Маттиа ломал хворост, а я накрывал на стол. Затем я сбегал и принес кувшин свежей воды.
