- С тех пор как ты с ней расстался, она могла умереть.
Я был поражен в самое сердце этим предположением. И в самом деле: матушка Барберен могла умереть. Хотя я находился в том возрасте, когда с трудом веришь в смерть, но уже знал по опыту, что можно потерять любимого человека. Разве я не потерял Виталиса?
- Почему ты раньше не говорил этого? - спросил я.
- Потому что, когда я счастлив, в моей дурацкой голове бывают одни только радостные мысли, а когда я несчастлив - одни только грустные. А я был так счастлив, что мы подарим корову матушке Барберен, что больше ни о чем не думал.
- У меня такая же дурацкая голова, как у тебя, милый Маттиа. Так же, как ты, я был вне себя от радости.
- Ах, наша корова! - плача, восклицал Маттиа. - Бедная наша корова!
Потом он вскочил и. сильно размахивая руками, продолжал:
- Что, если матушка Барберен умерла, а гадкий, злой Барберен жив? Что, если он возьмет нашу корову и заберет тебя самого?
Без сомнения, крики и угрозы толпы, полицейский, тюрьма навеяли на нас такие печальные мысли. Но Маттиа горевал не только о нас - он беспокоился также и о нашей корове.
- Кто ее покормит, кто ее подоит?
Несколько часов прошли в этих грустных размышлениях, и чем дальше, тем мы все сильнее и сильнее отчаивались.
Я всячески старался утешить Маттиа, говоря, что нас обязательно допросят и неизвестно, как еще обернется дело.
- Ладно, ну а что мы скажем на допросе?
- Правду?
Тогда тебя отдадут Барберену или же допросят матушку Барберен, чтобы проверить, не врешь ли ты... И тогда пропал весь сюрприз!
Дверь с грохотом отворилась, и мы увидели пожилого господина с седыми волосами. Его открытое и доброе лицо сразу успокоило нас.
- Вставайте, паршивцы, и отвечайте господину судье, - обратился к нам тюремщик.
- Хорошо-хорошо, - прервал его судья, - я сейчас допрошу вот этого, - и он пальцем указал на меня. - А вы уведите пока другого; с ним я поговорю после.
Маттиа вышел.
- Вас обвиняют в краже коровы, - заявил судья, глядя мне прямо в глаза.
Я ответил, что мы купили эту корову в Юсселе, на ярмарке, и назвал фамилию ветеринара, присутствовавшего при этой покупке.
- Это будет проверено.
- Очень хорошо. Тогда вы убедитесь, что мы не воры.
- А для чего вы купили корову?
- Чтобы отвести ее в Шаванон и там подарить моей кормилице в благодарность за ее любовь и заботы обо мне.
- Как зовут эту женщину?
- Матушка Барберен.
- Не жена ли она того каменщика, который был искалечен в Париже несколько лет тому назад?
- Да, сударь.
- Хорошо, я проверю.
На эти слова я не откликнулся так радостно, как на слова об юссельском ветеринаре.
Видя мое замешательство, судья стал допытываться, в чем дело... Я объяснил ему, что если он будет допрашивать матушку Барберен, то наш сюрприз не получится, и это меня огорчает. С другой стороны, я чувствовал большую радость. Если судья собирается допрашивать матушку Барберен, значит она жива. Затем судья сообщил мне еще одну важную новость; сам Барберен с некоторых пор находится в Париже. Последнее меня окончательно успокоило, и я сумел убедить судью ограничиться показаниями одного только ветеринара.
- А откуда вы взяли деньги на покупку коровы? Он задал как раз тот вопрос, которого опасался Маттиа.
- Мы их заработали.
- Где и как?
Тогда я рассказал, как мы прошли от Парижа до Варса и от Варса до Юсселя и как по пути зарабатывали и копили деньги.
- А что вы делали в Варсе?
Этот вопрос заставил меня приступить к новому рассказу. Когда мировой судья услышал, что я был заживо погребен на руднике, он остановил меня и спросил мягким, почти дружеским тоном:
- А кто из вас Реми?
- Я, господин судья.
- Как ты это докажешь? Жандарм говорит, что у тебя нет паспорта.
- Это верно, господин судья.
- Хорошо. Расскажи, как произошла катастрофа в Варсе. Я читал о ней в газетах, и ты меня не обманешь. Начинай, я тебя слушаю.
То, что судья стал говорить мне "ты", придало мне храбрости. Я видел, что он настроен благожелательно.
Когда я закончил свой рассказ, судья долго смотрел на меня добрыми и растроганными глазами. Я уже воображал, что он немедленно нас освободит, но этого не случилось. Он ушел, не сказав мне ни слова. Вероятно, пошел допрашивать Маттиа, чтобы узнать, совпадают ли наши показания.
Я довольно долго оставался в раздумье один. Наконец судья вернулся вместе с Маттиа.
- Я наведу справки в Юсселе, и если, как я надеюсь. ваши показания подтвердятся, вы завтра утром будете освобождены.
- А как же наша корова? - спросил Маттиа.
- Вам ее вернут.
- Я не об этом хотел спросить, - ответил Маттиа. - Кто ее покормит и подоит?
- Не беспокойся, мальчуган. Теперь Маттиа вполне успокоился.
- Когда подоят нашу корову, нельзя ли нам дать немного молока? - попросил он. - Мы бы славно поужинали.
После ухода судьи я сообщил Маттиа две важные новости, которые заставили меня забыть о том, что я нахожусь в тюрьме: матушка Барберен жива, а Барберен в Париже.
- Наша корова торжественно войдет в Шаванон! - воскликнул Маттиа.
