Кики разжал челюсть. Устало и тяжело дыша, опустился мне на грудь и заснул. Я с умиротворением закрыл глаза и вскоре последовал его примеру.
Утром Кики проснулся первым, завозился у меня в руках, пытаясь высвободиться. Быстро перекатываюсь, подминая под себя омегу. Смотрю в его широко распахнутые, испуганные глаза.
— С добрым утром! — приветствую его.
Наклоняюсь к мальчишке, чтобы поцеловать, но тот отворачивается, поэтому вместо губ целую его шею.
— Отпусти, — Кики старается оттолкнуть меня, но пока он слишком слаб для того, чтобы справиться со мной. — Я хочу в туалет.
— Потом сходишь, — говорю, не отрываясь от своего дела, продолжаю целовать шею омеги.
— Нет, — Кики ещё сильнее стал меня отталкивать, отчаянно пытаясь освободиться.
Приподнимаюсь, позволяя мальчишке встать с постели. Он, насколько ему позволяют силы, быстро скрывается за дверью ванной комнаты, откуда незамедлительно слышится шум воды. И с чего я взял, что после того, как Кики поставит мне метку, его отношение ко мне сразу изменится? Для этого требуется время. Только вот я не привык ждать.
Ричард сидел в кресле, что-то читая и делая пометки в планшете. Я сидел рядом с окном и смотрел, как на улице медленно в свете фонаря падают снежинки. В этом году зима затянулась и никак не хотела уступать свои позиции весне. Уже конец марта, а на улице метёт, словно в декабре.
За спинкой моего кресла стоял Ален. Ричард приставил его в качестве моего личного телохранителя. Омега относился ко мне с терпением, но особой любви не испытывал. Он по-прежнему был «без штриха», но носил браслет с номером Уилсона, как и я. Оружие ему не доверяли, так что в случае реального нападения он должен был защищать меня голыми руками. Вероятность такого события крайне мала, поэтому я совершенно не понимал, для чего мне личный телохранитель.
Ричард запретил мне видеться с Ником. Теперь мы с ним общаемся только посредством телефонных звонков. Друг постоянно ругает Ричарда и называет его рабовладельцем и эксплуататором. В последнее время альфа просто завалил Ника работой, постоянно отправлял его в командировки. Друг говорит, что это как-то связанно с расследованием убийства мистера Джозефа, но в подробности не вдаётся.
Грустно вздыхаю, вспоминаю этого человека — он относился ко мне по-доброму, никогда не обижал. При этих мыслях на глазах наворачиваются слёзы. Надо прекращать себя жалеть. Провожу рукой по уже большому животу. Малыш толкается. Такое ощущение, что он специально бьёт по моему мочевому пузырю. Тихо охаю, когда ребёнок в очередной раз пинает меня изнутри. Ален при этом приближается ко мне ближе, а вот Ричард так и продолжает что-то отмечать у себя на планшете. Стараюсь сесть удобнее. Малыш уже большой, места для него становится всё меньше, и у меня иногда создаётся ощущение, что ему тесно и он хочет раздвинуть стены своего местопребывания. Врач назначил дату операции. Мне немного страшно. Думаю, что это нормально — переживать из-за предстоящих родов.
— Брендон, ты встал, чтобы налить мне выпить?
Вздрагиваю при словах Ричарда и перевожу взгляд на его друга, который стоял рядом с Аленом и смотрел на него сверху вниз. Худощавый и высокий омега казался всего на несколько сантиметров ниже Брендона.
— Сядь, — с улыбкой сказал другу Ричард.
— Продай мне его? — Брендон опустился в кресло и сделал глоток из своего бокала.
— Он не продаётся, — Ричард опять обратил свой взор на экран планшета, — и он мне ещё нужен.
— Для чего? — Брендон положил нога на ногу, не отрывая своего взгляда от Алена. — Охранять твоего омегу? Его из этой крепости никто не украдёт, и даже пытаться не будут. Для чего им это?
Ричард отложил гаджет и внимательно посмотрел на своего друга.
— А ты подумай, для чего им это нужно.
Брендон покивал головой, понимая, о чём идёт речь, но не высказывая при этом своих мыслей вслух.
— Всё равно они вряд ли проберутся к тебе домой, — продолжал гнуть своё Брендон.
Кто такие «они» — мне не рассказывали, но я уверен, что Ален в курсе, хоть и тоже молчит. Тяжело вздыхаю. Ричард обращает на меня своё внимание. Лучше бы и дальше продолжал разговаривать со своим другом и игнорировать меня.
— Что такое? — альфа поднялся и подошёл ко мне. — Что-то болит?
— Нет. Всё хорошо, — смотрю на Ричарда снизу вверх.
Альфа несколько секунд внимательно смотрел на меня, а потом вернулся на своё место. С начала беременности Ричард стал меня сильно опекать. Порой это сильно раздражает. Рядом с альфой я чувствую себя гораздо лучше, нам пока сложно находиться далеко друг от друга. Обидно осознавать, что твой Истинный — такой нехороший человек. Может, его поведению есть своё оправдание. Мы с ним спим рядом в одной постели, но разговариваем редко, однако Ричард старается найти общий язык, а я пока не в состоянии его простить. Он прощения и не просил. Делает вид, что ничего между нами не произошло.
