Оттолкнувшись от стенки, он взял немного правее и съехал еще на десяток метров, зацепившись за торчавший из отложений минерала шпиль. Передохнув, Андрей съехал еще на десяток метров, опустившись на уровень пола. На самом деле пол пещеры был гораздо ниже, но к нему надо было пробиваться через многометровую толщу минерала. Здесь же он шел более или менее ровно, напоминая застывшее море в момент волнения. То здесь, то там из минерала торчали развалины зданий, крыши, какие-то конструкции, мешая это все вместе с волнами в единый лабиринт без конца и начала.
Встав на ноги, Андрей отряхнулся и оглядел себя. Все эти падения и спуски неудачно отразились на его внешнем виде, разорвав в трех местах подол защитного костюма и порвав несколько карманов разгрузника. Самой большой потерей, наверное, был разбитый окуляр ПНВ. Отбросив уже не нужный прибор в сторону, Андрей поправил нашлемный фонарь и двинулся вперед.
Пещера была огромной, почти полностью состоявшей из этого странного минерала, прозрачного, но с такой толщиной обретавшего мутной грязно-белый цвет. Ноги иногда еще скользили, но новых падений Андрей не допускал, старательно балансируя. Кроме того, ему помогал автомат, которым он пользовался как дополнительной опорой.
Здания, наполовину погребенные в минерале, росли с каждым шагом, окружая Андрея со всех сторон. Частично они напоминали готические постройки на его родной Земле, только почти не украшенные и гораздо более приземистые. Углов у них почти не было, они заменены плавными обводами. Еще древние архитекторы неизвестной расы очень любили высокие шпили с круглой черепицей и арочные своды.
Окончательно заблудившись, Андрей просто механически переставлял ноги, особенно не понимая, куда идет. Просто не хотелось признавать, что идти, в общем, некуда. Только настырный человечек внутри заставлял двигаться вперед, подчиняясь каким-то совершенно животным инстинктам выживания.
Андрей сдался, зайдя под своды большого здания, потерявшего свои стены, оставив только мощные, спаянные колонны опор, связанных сложной системой креплений потолка, которого тоже почти не осталось, только свисали с этих ажурных конструкций наросты того же минерала. Напоминавшие гигантские сосульки. Пол был тоже покрыт толстым слоем, под которым не было не видно ни плитки, ни развалов стен. Только в одном месте из минерала торчал металлический штырь со звездочкой на краю. Подойдя к другому концу здания, Андрей снова увидал те же развалины, покрытые минералами и какими-то отложениями, без четких форм и обводов.
Представив, что снова придется идти, бездумно выбирая дорогу, решая, куда идти в этом бесконечном лабиринте, направо или налево, пока не закончится фильтр в противогазе, и он не упадет, чувствуя, как удушье все сильнее сжимает горло.
Отбросив в сторону автомат, он опустился на колени и задрал голову вверх. Почему он здесь? Зачем? Неужели он не мог спокойно умереть еще тогда, во время эксперимента и не увидеть всего этого бессмысленного безумия, перевернувшего все человеческие представления с ног на голову. Неужели надо было засунуть его сюда, дать надежду, а потом вот так жестоко ее разбить. Он устал, просто очень устал, чтобы дальше бороться, цепляться за жизнь, которая никому и не нужна. Есть ли вообще смысл в такой жизни, выживать, грызя друг друга за какие-то крошки, за вымышленные деньги и божества, не приносящих ничего, кроме смерти. Не хочет он вот так, как животное, всю жизнь сражаться, а потом вот так и сдохнуть, никому не нужный, чтобы его место заняли другие несчастные, наваливающие пирамиду трупов, ведущую в никуда.
- Смысл есть всегда. Если ты его не видишь, не значит, что его нет. Просто раскрой глаза пошире…
Слова, звучавшие громко и совсем рядом, вырвали Андрея из глубины самоуничижения и с размаху ударили о твердь реальности. Собирая раскиданные во все стороны ощущения, он одновременно путался сообразить, кто их сказал.
Никого и ничего рядом не было, только пустота и развалины, покрытые слоем минерала. Неужели он все-таки сошел с ума перед смертью. Не поднимаясь с колен, он не находил сил, чтобы разлепить губы и спросить у пустоты, есть ли в ней кто-нибудь. Боялся, что будет ответ.
- Ты должен идти. Не так просто мы живем и твой жизненный путь уводит тебя далеко из этих мест, - сухой и ровный, лишенный эмоций, голос повторился разве немного настойчивее, чем в первый раз, - до этого времени тебе определенно везло.
- Везло? – не удержавшись, Андрей спросил в слух.
- Конечно, - голос отвечал так, словно был заранее записан на магнитофонную пленку, а теперь ее кто-то прокручивал.
- Да кто же ты? – уже чувствуя, что бредит, выкрикнул Андрей. Свободной рукой он нащупал рукоять автомата и шарахнул очередью в темноту. Эхо выстрелов еще не прошло, но Андрей уже снова закричал, - Покажись!
