Подобравшись немного боком, монстр сунул в арку одну конечность, пытаясь выскрести оттуда Андрея, но коготь только бессильно скребся по камню на несколько ступенек ниже. Больше сил идти не было, и Андрей просто сполз на холодный камень, даже не пугаясь ударов когтя, рвавшего ступеньку на отдельные обломки, и жалобных стонов монстра, еще не отчаявшегося его зацепить.
Задержав дыхание, человек свинтил фильтр и, вытащив из сумки запасной, привинтил новый к противогазу. Дышать сразу стало легче, и в глазах просветлело. Только надо было еще посидеть и отдышаться. В боку нестерпимо кололо, что говорило о полном перенапряжении дыхательной системы. Да и давление наверняка подскочило. Андрей вспоминал все, что когда-либо слышал о медицине, сверяя это со своим состоянием. Выходило так, что он вполне мог получить инфаркт. А при нынешней медицинской помощи, о которой можно было даже не думать, это равнялось смерти. Он махнул на все рукой, и посмотрел наверх. Там, сквозь проломленную крышу виднелся потолок пещеры. В спектре ПНВ он казался большим и черным пятном, как от кляксы, поставленной нерадивым учеником в тетрадь.
Неожиданно картинка замигала и исчезла. Заряд в батарее сел. С расстроенным вздохом сняв прибор с лица, Андре на ощупь в темноте раскрыл рюкзак и начал в нем копаться. Где-то здесь должна быть эта штука, которую он нашел. Нашлась она на самом дне. Ручной зарядник, найденный им в комнате Бура. Достаточно увесистая штука, с большой проволочной катушкой и накопителем. Необходимо было крутить диск, снабженный магнитами, вокруг этой катушки, что создавало электрический ток. А он уже шел через накопитель в аккумулятор, где и сохранялся до нужного времени. Проблема была в том, что крутить надо было быстро, иначе и за сто лет не зарядишь батарею до зеленого индикатора.
У Андрея с перерывами на это ушло не меньше часа. За это время он и отдышаться успел, и монстр ушел, разочарованный утерей добычи. Убрав все свои нехитрые пожитки, Андрей продолжил путь. Эта лестница оказалась несколько круче той, по которой он спускался. Возможно из-за того, что закручена была под гораздо большим углом, а может, что просто выше поднималась. Андрей думал об этом как-то отстраненно, поднимаясь наверх, словно шел не он сам, а кто-то другой, а он всего лишь наблюдал. Хоть немного, но от такого самовнушения становилось легче, было не так страшно. Но было достаточно оступиться или неудачно повернуть ногу, как реальность возвращалась в полном объеме, каждый раз еще сильнее перетряхивая сознание.
Выбравшись через разбитую крышу на самый верх башни, Андрей увидел, что практически добрался до цели своего пути. Огромная пирамида обломков, уходящая к самому потолку. Андрей зря надеялся увидеть гигантский пролом, откуда можно было взглянуть пусть на безоблачное черное небо, но все же не опротивевший каменный свод. Здесь земля просто просела, обрушившись в пещеру и завалив любой выход на поверхность. Оставалось только надеяться на эти странные трубы, о которых упоминалось и на карте. Одна такая труба находилась совсем рядом, меньше чем двух сотнях метров пути через обломки. Башня, через которую он вылез, так же была погребена среди земли, минерала и обломков, поэтому спуск наружу был не особенно проблематичным.
Гораздо труднее оказалась идти по огромным мерзлым валунам, смешанных из земли с песком. По прямой идти не получалось, хотя бы потому, что у него не было альпинистского вооружения. А тут пришлось бы взбираться на валуны, превышавшие в обхвате дом. Поэтому вместо двухсот метров, Андрей отшагал все пятьсот, но до трубы все же добрался.
С первого же взгляда стало понятно, что это не канализационная система. Никто не стал бы делать для этого трубы диаметров пятнадцать метров. Они были даже не из металла, а словно из плавленого камня, породы, спекшейся под воздействием огромных температур. И никто точно не стал бы прокладывать в канализационных трубах четыре пары рельс, под углом в девяносто градусов друг к другу. Рельсы были из настолько качественной стали, что не заржавели за все это время. В ПНВ не было видно ничего, кроме прямого, как стрела, тоннеля, уходящего вверх. До самого конца, где тоннель не обламывался и не уходил вверх под еще большим углом, не было видно ни одного ответвления, ни одной двери, за которой могла прятаться опасность. Только стенки и рельсы, немного поблескивавшие в ночном канале видения.
Сняв прибор, Андрей включил фонарик. Он тратил гораздо меньше энергии, чем ПНВ. Идти в гору было достаточно тяжело, тем более, по гладким, как стекло, стенкам тоннеля. Сильно повезло, что между рельсами положили шпалы, под таким углом служившие отличными опорами для ног. По ним было подниматься гораздо легче.
