– Даже если там никого не было, – заметил Гай, прислушиваясь как железо грохочет, налетая на стенки плавно понижавшейся ямы, и отскакивает от них, – После такого туда точно что-то залезет посмотреть, откуда шум.
– Дурака свалял, – согласился Саша, глянув в дырку еще раз, – уходить надо.
– Полностью согласен, но раз ты уж такой умный, что кидаешься всем, чем не попадя, будешь меня ждать, пока снова облачусь в свои регалии, – Гай расстроено плюнул в дырку, – а я уж поспать надеялся.
– Потом поспишь, – сказал Саша, подходя обратно к двери, через которую влезли, – если повезет, даже проснуться получится. С таким-то везеньем. Слушай, а ты как вообще один оказался?
– Да так, не повезло сильно, – Гай сделал вид, что не может разговаривать, будучи чрезвычайно занятым натягиванием на грудь панциря бронекостюма.
Саша, поняв, что сейчас это не та тема для разговора, не стал настаивать и молчаливо полез вниз. Уцепившись руками за край косяка, хотел бы спрыгнуть вниз, но через секунду отскочил назад, дуя на обожженные пальцы. Материал словно раскалился и был совершенно невероятной для такого холода температуры. Не веря в то, что сейчас почувствовал, он провел рукой в нескольких сантиметрах от косяка. Ни жара, ни тепла Саша кожей не почувствовал. Тогда он поднял с пола какой-то мусор и прислонил к косяку. Меньше чем через секунду мусор начал тлеть, а после и вовсе загорелся.
– Аномалия… – обреченно сказал Гай, заметив опыт Саши, – черт возьми, как мы сюда прошли? И ведь ничего не было!
– Наверное, период спокойствия, – пожал Саша плечами, собирая с пола еще мусор, – не все они постоянно действуют. Говорят, есть такие, что даже двигаются. Может, наша из того же числа, – после этого он кинул мусор в проем. Ветошь и мелкие обломки загорелись раньше, чем достигли пола.
– Мне от этого как-то легче не стало, – сказал Гай, плюнув следом. С быстрым «пшш» плевок превратился в ничто, – будем сидеть здесь и медленно помирать. Веселая перспектива, ничего не скажешь.
– Может, скоро снова затихнет, сказал Саша, отходя от двери и посматривая на пол. Камень вполне мог раскалиться так же, если не еще хуже. Ни размеры, ни возможности этой аномалии они не знали, а потому сразу думали о худшем.
– Ага, лет через сто, – заметил Гай, – за это время она разрастись успеет, что мы тут живьем сгорим. Если только раньше не подохнем с голоду. Обращая внимание на наши минимальные запасы еды и питья, я уверен, что такой момент наступит достаточно быстро.
– Больше оптимизма, – раздраженно заметил Саша, бегая лучом света по стенам и потолкам помещения, – я уверен, что в такой большой зал вела не только такая маленькая дверца.
– Да, абсолютно согласен, – Гай сел на свое место, заканчивая шнуровку креплений, – но позволь заметить, относительно замыслу архитектора мы находимся под углом градусов девяносто, может, чуть больше. Советую посмотреть под потолком.
Саша посветил наверх и издал разочарованный стон. На потолке, на расстоянии метров двенадцати от них, находились большие, некогда богато украшенные двери. Перекрытые тяжелым засовом, они были закрыты. Неважно, что при этом крепления уже ослабли и петли почти вылезли из стен, но до них было не дотянуться, даже если встать друг другу на плечи. О бессильно оглядел окружающие стены, но ничего похожего на лестницу не заметил. И откуда ей здесь вообще взяться.
– Должен же быть другой путь. Как-то ведь выходили защитники отсюда, – пожаловался он, – здесь же они жили. А может, только спали, но это уже точно.
– Ага, через низ и выходили. А аномалия вполне могла и через сотню лет после них завестись, их ведь никто так и не понял. На то и аномалия, а не какая-нибудь «особенность акустики помещения». Можно еще в дырку эту слазить, но меня не тянет лезть вниз по вертикальному тоннелю черт знает куда. Пока нам надо сидеть и ждать, может, что и свалится с неба. А там уж и будем смотреть.
Саша, больше взбешенный спокойным тоном Гая, нежели сложившейся ситуацией, чуть не подскочил на месте, а потом захотел его придушить. В следующую секунду он подумал, что, наверное, не первый, кто мыслит подобным образом, и немного успокоился. Он был в абсолютно идиотском положении мыши, пытающейся найти выход из лабиринта без начала и конца, которую туда запустили сверху. И если он сейчас прибьет единственное живое существо, находящееся в одном с ним помещении, то лучше от этого не будет.
– Лучше будет твоим и так расшатанным нервам, – заявил маленький чертенок, неожиданно высунувшийся из темных закоулков его души. Саша гневно и немедленно забил его мыслями о спокойствии и холодном разуме. Испуганно тявкнув, чертенок исчез, лишь только продолжая исподтишка сверлить его мысли всякой пахабщиной и непотребщиной.
– Хорошо, сидим и ждем! – сдался он, взмахнув руками, – Десять часов, после этого в любом случае надо как-то вылезать.
– Почему десять? – удивился Гай, – Давай девять часов пятьдесят минут, а то неинтересно выходит.
