– Понимаю, но мы не можем так рисковать. Есть вероятность, что ты снова вернешься к стадии отрицания, когда увидишь его. И вся наша работа будет проделана зря. Ты должна это понимать.
– Хотите сказать, что каждый раз все заканчивалось именно так? И наутро, после встречи с Нэйтом, я ничего не помнила?
– Не совсем. Ты ни разу не вспоминала подробностей той ночи. Ты просто не верила, что Нэйт в реанимации. И когда видела его, у тебя каждый раз случался нервный срыв. А после него мы начинали снова. Мы не теряли надежду на реабилитацию. Я не терял, Тэя. Я верил, что однажды ты сможешь принять правду и смириться с ней.
– Тогда какого черта не позволяете мне быть рядом с мужем сейчас?! – прикрикиваю.
Черт возьми, я обязана оказаться там, рядом с Нэйтом, чего бы мне это ни стояло. Я больше не забуду. Я выдержу.
– У меня нет гарантий, что история не повторится. Да, твоя память восстановилась полностью. Да, ты вспомнила все, даже переломный момент. Но я не могу быть уверен, Тэя. Риск слишком велик. Нужно возвращаться постепенно, понимаешь? На сегодня достаточно. Ты можешь не выдержать.
– Да к черту Ваши опасения! К черту гарантии! Вы сами сказали, что я могу уйти в любую минуту, когда посчитаю, что готова. Так вот, я готова. Как никогда готова. Даже если не смогу пойти – я поползу. Поползу на коленях до больничной койки, лишь бы быть рядом с Нэйтом.
– Тэя, я обещал проинформировать твою мать о последнем этапе восстановления.
– Делайте, что хотите, только позвольте увидеть его.
***
Последнее, что помню, как доктор Ламберт усаживает меня в машину, потом отключаюсь. Не знаю, как долго мы ехали и сколько я проспала, но моментально прихожу в себя, как только машина тормозит у больницы.
– Как ты себя чувствуешь? – Ламберт взволнованно оглядывает мое лицо.
– В состоянии, чтобы увидеть Нэйта. Скорее, пожалуйста.
Ламберт колеблется. Его губы сомкнуты в узкую полоску. Он прикусывает нижнюю и твердо заявляет:
– Пойдем.
Мои ноги дрожат. Дрожит и сердце, но я выносливо следую за доктором. Не отстаю ни на шаг. Мы надеваем белые халаты и бахилы и проходим в отделение больницы.
Ощущаю, как с каждым шагом все выше подпрыгивает сердце. Оно вот-вот выскочит из груди. Оно чувствует – хозяин рядом, и я будто иду на его зов. Я бы нашла ту самую палату даже без помощи Ламберта. Сердце бы привело.
Не замечаю, как снова начинаю плакать. Слезы льется по щекам, размывая силуэт Нэйта, подключенный к десятку монотонно пикающих аппаратов. Ноги сами несут меня к койке, и я падаю на колени, цепляясь трясущимися руками за поручень. Нащупываю его кисть. Она такая холодная.
– О Господи… – тихо всхлипываю и сжимаю ледяную руку. – Нэйт… Любимый… Я здесь. Я больше никуда не уйду. Слышишь? Я не оставлю тебя ни на секунду, – на меня накатывает истерика, я не могу прекратить реветь. – Ты обещал! Ты обещал мне, Фостер, что будешь делать меня самой счастливой, пока бьется твое сердце! А оно бьется! Я слышу, Нэйт, как оно все еще бьется в твоей груди! – трясусь у кровати, крепче впиваясь в его пальцы. – Поэтому вернись ко мне. Пожалуйста… – шепчу. – Прошу… Вернись…
Теплая ладонь Ламберта прикасается к моей сгорбленной спине между лопаток. Я стараюсь держаться. Стараюсь усмирить слезы, когда аккуратно дотрагиваюсь губами до неподвижной руки Нэйта. Но ничего не получается – горячие слезы текут и тают на губах.
– Как долго он здесь, доктор? – голос настолько ослаб, что я едва его слышу.
– Около двух месяцев.
– Два месяца… – крепко зажмуриваюсь и упираюсь лбом в холодную кисть Нэйта. – Я должна была быть с ним каждый день. Каждой недели. Каждого месяца.
– Тэя, ты не могла. Не вини себя. Тебе самой нужна была помощь.
– Я больше не оставлю его.
Медленно поднимаюсь с пола и сажусь на стул возле кушетки. Не могу оторвать взгляд от Натаниэля. Кажется, он просто глубоко спит. Веки прикрыты, а под ними – мои любимые голубые глаза, в которые я влюбилась в нашу первую встречу. Помню, как смотрела в зеркало заднего вида, как поймала его взгляд. Уже тогда я знала, что пропала. Спастись было невозможно. Я потонула уже тогда, как только села в его машину.
Как же хочется снова увидеть его глаза. Ощутить на себе этот взгляд, как раньше, который пробирает до глубины души.
– Почему он не приходит в себя? – шепчу, боясь причинить Нэйту боль даже своим тоном.
– Этот вопрос сейчас решают лучшие врачи. Но ответа пока нет. Натаниэль в стабильном состоянии, но оно не улучшается. Поверь, Тэя, специалисты делают все возможное.
– Верю…
Аккуратно касаюсь лица Нэйта. Оно безмятежное и такое красивое… Веду пальцами вдоль колючего подбородка к острым скулам. Щеки впали. Он сильно похудел… Я невольно зажмуриваюсь, чувствуя, что глаза опять мокрые.
– Нэйт, вернись ко мне… Умоляю… Вернись, – тихо повторяю одну и ту же фразу, как молитву. – Вернись… Ты нужен мне. Пожалуйста…
Не знаю, как долго я молила, пока не провалилась в сон.
Нэйт не ответил.
***
– Тэя, милая, проснись, – нежный женский голос возвращает меня в реальность.
– Мама? – потираю разлипающиеся глаза.
– Да, милая, это я.