Из-за поворота показались яркие огни троллейбуса. Андрей поднял с асфальта мою сумку и быстро подтолкнул к двери. Затем влез следом. Я не верила своим глазам. Он улыбнулся. Я поняла, что все это время мне так не хватало именно его улыбки.
– Откуда ты взялся? – только и смогла выдавить из себя.
– Что ты делаешь одна ночью в таком районе?
– Была у подруги сестры.
Тут я вспомнила, что должна поблагодарить Андрея за то, что он сделал. Я выдавила слезы на глазах и пролепетала:
– Андрей, спасибо тебе, я никогда не забуду… Нетерпеливым взмахом руки он прервал мои излияния:
– Это неважно! Тебе крупно повезло, что я оказался рядом. Могли прибить.
– Я думала, ты уехал из города…
– Нет, как видишь.
– Почему ты ушел из института? Все недоумевают. Вроде бы никаких конфликтов у тебя не было. Никто даже не предполагает, почему ты…
– Заткнись, пожалуйста!
Прежде я не замечала в нем той резкости, которая появилась сейчас. Но, глядя в его глаза, поняла, что сморозила какую-то очень крупную глупость (какую, я еще не могла понять). Очевидно, он не хотел разговаривать со мной так резко, потому что сказал:
– Извини, пожалуйста. Я пока еще не готов к разговору на эту тему.
– Это ты меня извини. Я, наверное, сказала глупость. Больше ничего не спрошу. Но, встретив тебя, мне просто захотелось узнать, почему ты так сделал, ведь у тебя там были неплохие перспективы и…
Он предостерегающе поднял руку:
– Опять? Я же тебя просил!
– Все, больше не буду. А… ты живешь в этом районе?
– Нет. Я живу в центре. Здесь был в гостях у одного знакомого. Кстати, где нам выходить?
– Ты о чем?
– На какой остановке тебе нужно выходить?! Я не допущу, чтобы ты шла одна.
– Спасибо. Я не думала, что ты проводишь меня.
– Хорошо же ты вообще обо мне думаешь! Как я могу отпустить тебя одну после того, что произошло? На твоем месте я вообще не рисковал бы выходить после наступления темноты. Вечером и ночью тебе можно появляться только в парандже.
В мерцающем свете троллейбуса пристально вглядывалась в его лицо. Появилась какая-то особая сухость в заострившихся чертах, в припухлостях под глазами, в опавших щеках. Его новый облик принадлежал человеку, сумевшему понять что-то главное в жизни и преодолеть какую-то несокрушимую преграду, – я не знала, откуда появилось это чувство. Я не видела его несколько месяцев, и за несколько месяцев он сильно изменился. Внезапно мне захотелось узнать о нем все: о родителях и друзьях, о его жизни, о дне рождения – все то, о чем до сих пор я не имела ни малейшего представления. Он никогда не казался мне таким чужим и далеким, как в тот вечер.
Я спросила его:
– Андрей, когда твой день рождения?
– 11 марта. Я Рыба. А тебе зачем?
– Да так, просто интересно. Я, например, Скорпион…
Несколько кварталов до моего дома мы шли молча, я очень мучилась, совершенно не зная, о чем с ним говорить. Несколько раз я пыталась начать разговор об институте, еще о чем-то, но он резко обрывал меня. И постепенно я совсем замолчала. Обо мне он не задавал никаких вопросов (было ясно, что я его не интересую), он шел рядом, словно выполняя нудную, насильно навязанную повинность, и, если б с ним рядом находился крокодил в валенках из зоопарка, он обращал бы на него гораздо больше внимания. Такое отношение неприятно задевало и мое самолюбие, и мою любовь. Наконец мы остановились возле Юлиного дома.
– Ну, счастливо. Больше не ходи в такое время, – сказал он.
– Спасибо, что проводил. Может, зайдешь?
– Делать мне больше нечего! (Услышав это, мне захотелось его убить.)
Увидев мою реакцию, он засмеялся и добавил:
– Ладно, не сердись, как-нибудь в другой раз.
Я не могла смириться с тем, что вот сейчас он уйдет и я никогда в жизни больше его не увижу. Полагаться на счастливый случай больше не собиралась.
– Я оставлю тебе свой телефон. Позвони, чтобы я знала, как твои дела, или если просто захочется с кем-то поговорить.
– Хорошо, давай.
Я порылась в сумочке, нашла огрызок бумаги, но ручки у меня не было. Не было этого бесценного предмета и у Андрея.
– Я сейчас забегу возьму ручку, подожди две секунды…
Если б он ушел, я умерла бы на месте! Но он успокоил:
– Да ты скажи, запомню. Я хорошо запоминаю телефоны.
Несколько раз повторила свой номер. Не дожидаясь, пока я войду в подъезд, он махнул рукой и ушел. Оставшись в гордом одиночестве, я медленно вошла в дом. Я знала, что он не позвонит, что уже через несколько минут, он полностью вычеркнет из памяти мой номер. Но ждала каждый день. Прошло две недели. Потом месяц. Я потеряла последние остатки надежды. Мне захотелось все забыть, но мешало какое-то особенно горькое чувство. А через месяц и несколько дней раздался телефонный звонок. Юля позвала меня к телефону. Я никак не могла узнать голос, а он все смеялся, и наконец я все-таки поняла, кто это говорит.
– Скучаешь?
– Нет.
– А мне вот захотелось с тобой поговорить. Странно, да?
– Думала, что ты давно забыл мой номер.
– Как видишь, не забыл. Тогда, в троллейбусе, я сказал, что еще не готов к этому разговору.
– Помню. А теперь?
