Прошло время. И я точно узнала, почему в тот день он меня ударил. Потому, что эта девушка, погибшая от передозировки наркотиков, была Нина. Та самая, изображенная на крымских работах. С которой Андрей встречался и жил.
Восстановив в памяти всю историю, я уже в точности знала многое. Итак, Нина, богатая студентка. В тот вечер (она умерла ночью) она пошла вместе со своими друзьями и парнем, с которым постоянно жила и снимала квартиру (значит, она встречалась не только с Андреем), в ночной клуб. Там они купили наркотики. Часть она приняла в ночном клубе, а часть – когда вернулась домой. Произошла передозировка, и, пока друзья-наркоманы разобрались в том, что случилось, ее не стало. Это напоминает самоубийство. Ведь она могла умышленно принять еще наркотики в квартире, уже будучи под кайфом. В таком случае это типичное самоубийство. Она могла принять наркотики по ошибке – забыв, что уже приняла раньше. Тогда это случайность, трагический несчастный случай. Ее могли заставить принять наркотики – тогда это убийство. Но при чем тут Андрей? В ночном клубе их было шесть человек. Ее не оставляли в одиночестве ни на минуту. В квартире пять человек видели, как она сама, своей рукой снова принимает наркотик. Как же он мог ее убить? Мысленно?
После некоторого периода размышлений у меня осталось только два четко сформулированных варианта. Первый: сюжет был сильно «причесан» (либо по прошествии времени я сама уже не помню все подробности), кое-что было опушено (например, она могла прийти в ночной клуб позже всех или отлучиться оттуда на время и встретиться с Андреем), и тогда Андрей действительно мог ее убить. Например, подменив наркотики на опасные, дав чрезмерно большую дозу или каким-то другим способом. Второй: все было изложено верно, и тогда Андрей в ее убийстве невиновен, так как никакого убийства вообще не было. И еще: когда велось следствие, нигде даже не упоминалось имя Андрея. Никто не знал о том, что она когда-то была его любовницей. Значит, они с Андреем не встречались достаточно давно, и следствию просто не было резона копаться в ее прошлом. Тем более (насколько я помню) она полгода прожила с тем парнем, с которым вместе снимала квартиру. Не помешало бы с ним встретиться. Да, но несколько позже. А пока я должна узнать все в точности. И узнать через телевидение.
С самого первого момента, уже когда я вспомнила, что произошло и кем была эта девушка, у меня не возникало сомнений по поводу того человека, к которому я могу обратиться. Единственный человек с телевидения, способный помочь мне покопаться в прошлом, – Димка с четвертого канала. Димка, готовивший со мной все криминальные хроники, бывший не только режиссером, но и директором программ, и той передачи тоже. Димка, немного влюбленный и простивший, даже когда я отбила у него галерею. Только он. Димка.
Я знала его домашний номер телефона. Он дал мне его сам, не оставляя надежды, что однажды я приду к нему. Но я не пришла, потому что всегда любила Андрея. И хранила ему глупую верность. Я знала, что скажу Диме и как заставлю его мне помочь. Это было достаточно просто.
– Дима? Здравствуй! Говорит Татьяна Каюнова…
– Господи боже…
– Что? Ты не рад меня слышать?
– Напротив, рад. Господи, как хорошо, что ты позвонила! Я все время мучаю себя тем, что с тобой сталось. Очень хотел, но так и не решился позвонить.
– Послушай, давай встретимся. Мне нужно с тобой поговорить.
– С превеликим удовольствием.
Мы договорились вместе поужинать завтра. Следующим вечером мы сидели в небольшом уютном кафе. Людей было немного. Я постаралась выглядеть как можно лучше: накрасилась, надела хорошее платье, сделала прическу. Дима смотрел на меня по-прежнему: тупо и влюбленно.
После обычных, ничего не значащих слов (он сразу же понял, что я не могу говорить об Андрее) я решила перейти к делу.
– Дима, мне нужна твоя помощь. Мне предложили работу на телевидении, но в другом городе. Самой делать и вести криминальную передачу. Раз в неделю. Я очень хочу как можно скорее отсюда уехать – почему, ты знаешь. Но есть одна небольшая проблема. Продюсер канала хочет, чтобы я представила ему две-три уже сделанные мною передачи. Помнишь, вместе с тобой мы делали криминальную хронику? Так вот, я решила одну взять в прежнем виде, а одну заново подготовить. Я уже отобрала передачи. Одна у меня записана на кассете, а другой, к сожалению, нет. Это программа с сюжетом про самоубийство – помнишь, богатая студентка? Именно этот сюжет я хотела бы дополнить.
– Помню. Но почему именно его?
– Потому, что он нейтрален…
– Я понимаю. Слушай, то, что тебе предложили работу, просто здорово. Я очень за тебя рад. Я все время думал, что с тобой будет дальше. Конечно, на студии сохранились все кассеты. Я тебе принесу.
