Все было легко и беззаботно. Мы были на одной волне. Нам было комфортно вместе. Внутреннее, необъяснимое ощущение, будто знакомы давно. При этом пока она дружила с Машей, мы почти не общались. Обычно они закрывались с женой на кухне и хихикали до умопомрачения. Чтобы им не мешать, чаще всего мы с Колей шли на прогулку. Потому наше общение сводилось к приветствию и прощанию. Всю информацию, известную мне, я получал из уст Маши. И если честно, не особо вникал.
Откуда это взаимопонимание взялось - для меня загадка.
Сейчас мы с ней вернулись на тот этап, с которого начинали. Постоянные, безостановочные переписки. Обмен фото, видео, новостями и событиями, что за день произошли. Сложно и в тоже время приятно. Нам с ней всегда есть о чем поговорить. Одна тема сменяет другую весело и непринужденно, серьезно и вдумчиво, и вот уже на часах четвертый час утра. Не припомню кого-то в своей жизни, с кем бы мне было так легко общаться.
Маша на этапе нашего знакомства не в счет. Она была исключением. Особенным исключением. Я наслаждался её непосредственностью и неподдельной искренностью. Если ей что-то приходило в голову, она тут же озвучивала, вызываю тем самым у меня улыбку.
- Неприятные ассоциации? Я слышал, у многих такое бывает после тяжелого детства, - поговорить о Саф Жека всегда не против.
Ещё бы я знал. Выпросить у неё хотя бы детское фото – уже успех. Вскользь она упоминает, что одноклассники, особенно в начальной школе её не любили и жестко дразнили.
Слышать такое неприятно. Мы, конечно, тоже отбитые были, но девчонок по-жесткому никогда не обижали.
- Может, сам у неё спросишь?
- А можно? – взгляд друга загорается. – После вашего с ней… объединения, я не пишу ей. Знаю же твои заскоки.
Я вперед подаюсь. Смотрю на него долго.
Навряд ли я буду ревновать кого-то так же сильно, как Машу.
С женой дело было не только в собственнических чувствах. Ей требовалась защита, и я это знал. Подсознание улавливало сигналы. Опасный типаж девушек, ты к ним запредельно привязываешься. Привыкаешь быть нужным.
- Зависит от цели твоего общения. Если дружеское, то я не против. А если…, - пожимаю плечами, дескать, не обессудь.
- У вас с ней всё серьезно?
- А как ты думаешь, если она там, а я тут? Ты знаешь – я никуда не хочу уезжать, а Сафи не вернется жить сюда.
Мы с ней никогда не обсуждали будущее. Да и зачем? Сегодня она здесь, завтра летит через полмира. За эти все месяцы едва ли два десятка наших встреч наберется.
- Зачем оно тогда надо было? – не унимается Кретов, начиная меня раздражать.
- А ты как думаешь? – спрашиваю грубее, чем следовало бы.
Оба понимаем, ничем хорошим разговор не законится.
- Она особенная, - произносит серьезно. – Я бы тоже не устоял.
К счастью, официант приносит заказ. Пока друг отвлекается на еду, я вспоминаю, как Маша пыталась узнать, как дела у Сафии. Спрашивала, не просила ли та ей передать что-нибудь.
Уточнять у неё, почему она перестала общаться с подругой, я не стал. Сейчас этот вопрос потерял всякую актуальность. Ждать, что они помирятся – глупо.
К тому же у нас с Машей своих миллион нерешенных вопросов, чего уж там.
Я никогда не пойму, зачем было именно так расходиться. Мы несколько лет друг другу нервы трепали. Наверное, был вариант отпустить друг друга по-человечески. Особенно учитывая, чем их отношения с Марком закончились.
К слову о Марке.
Приподняв руку, смотрю на часы. Скоро надо будет ехать.
- Ты посмотрел те варианты, что я скинул? - спрашиваю, пока Женя стейк разрезает.
- Два из трех мне прямо зашли. Локация офигенная. И квадратура ходовая. С ограничениями быстро решим вопрос? Если да, то скинуть сможем легко.
Я киваю.
За несколько лет мы с ним нашли нужных людей, которые ускоренно любые вопросы с документами решают.
- Тогда надо поучаствовать в торгах, - костяшками пальцев он подбородок растирает. – На маму оформим.
- Я одной сам займусь, ты и так последнее время сам всё тянешь.
Он недоверчиво хмурится.
- Сам? Ты что, на работу свою любимую забьешь? – не сдерживается от язвительности.
Третья наша личная встреча, с тех пор, как я на работу устроился.
- Я потихоньку втягиваюсь. Тем более ночи свободны.
Он ржать начинает, едва ли не давясь едой.
- А вот нехрен было девчонку мою уводить.
Ничего ему не отвечаю.
Ночи и вправду стали странными. Если мы не болтаем допоздна с Сафи, мне снятся кошмары. В них всё. От смерти родителей, которую я не видел, но миллионы раз представлял, как она могла произойти, особенно после того, как изучил материалы дела. До маленькой девочки, снящейся мне всё чаще. Сначала сны с её участием были загадочными. На грани сна и реальности. Сейчас они пропитаны безысходностью и тоской. После них мне хочется тут же обзвонить всех своих близких, чтобы узнать, всё ли у них нормально, дабы не свихнуться от неизвестности.
Что-то отражается на моём лице, потому что Кретов уточняет:
- У Саяры всё нормально?
Ситуация с ней не отпускает. Мы все на неё дружно давим, чтобы она никуда не лезла.
