В кухне загорается свет, и я теряю интерес к нашему с ним разговору.
Спустя минуты набираю Маше сообщение:
«Можем поговорить? Я приехал».
Ответ приходит незамедлительно. Она пишет, чтоб поднимался и подходит к окну. Выглядывает, ища меня глазами.
Такая же славная девочка, как и пару лет назад. Исполосовали при этом мы друг друга более чем.
Как только дверь в квартиру открывается, я встречаюсь с ней взглядом. Стоит перепуганная. В глазах гамма чувств, от страха до нежности.
- Что-то случилось, Сереж? Что-то с Сафи? Почему ты решил ночью приехать.
Как ей объяснить, что я сам себе больше вампира напоминаю, чем человека? Это настолько ненормальная тема, то лучше и не начинать.
С каждым днем моя крыша отъезжает всё дальше.
Из позитивного – общение с детьми.
- Всё в порядке. Хотел с тобой поговорить наедине.
- А-а-а, - тянет она, сложив губки в буковку «о». Резко несколько шагов делает. – Проходи. Чего мы стоим на входе. Я растерялась немного.
Да я и сам тоже.
Сказать хочется многое, но я понимаю – и половины озвучивать не стану.
Хочу, чтобы она восстановилась.
Я не уверен, что её характер в корне изменится, для многих такое невыполнимо. Но жить дальше и радоваться жизни, вполне. Просто нужен толчок. И убрать всё, что может заставить откату случиться.
- Мы с Коляшей сегодня пельмени лепили, ты будешь? – спрашивает она, словив мой взгляд в зеркале, пока я мытьем рук занимаюсь.
Наши глаза встречаются. Она немного мешкает, обхватывает ладонью локоть другой руки.
Один из её триггеров я…
- Я не голоден. Могу с тобой за компании посидеть. Опять забыла поесть?
- Да ну что ты! Мы с мелким налопались. У тебя завтра с ним всё в силе? Коля ждет.
Киваю.
- Конечно, я за ним утром заеду.
- Ты не останешься? Уже поздно, - она оглядывается по сторонам, словно хочет время на часах посмотреть, но они у нас на стенах нигде не висят.
- Поеду к себе. Мне с утра нужно на работу заехать, - и документы забрать. С сегодняшнего дня у меня официально появилась дочка.
- Так выход…, - начинает, но тут же спохватывается. Закрывает одну сторону лица ладонью. – Нет, пошли всё-таки, я съем что-нибудь сладкое.
Когда она запихивает в рот четвертую по счету конфету, ко мне понимание приходит – обязательно справится.
- О чем ты поговорить хотел? Кстати, за папу спасибо. Мы с ним уже несколько раз виделись. Первые два раза Миша нами был. Сначала я переживала, мы так долго не виделись, а потом с Колей его знакомила. Тоже непривычно, но последний раз мы с Коляшей и папой были втроем. Коллегу твоего не отвлекали.
Слушаю её внимательно, хотя всё это знаю и так. Миха изложился в форме рапорта: кто, что, где, когда и во сколько. Маша была в приподнятом настроении. Сын деда не испугался.
Отлично. Особенно, если брать в расчет слова Алексея. Когда Маша узнает, поддержка лишней не будет.
Маша начинает рассказывать мне их с сыном новости. В бассейне, где сын занимается, соревнования будут проходить. Мелкого отобрали. Я рад.
Слушая, рассматриваю её. На самом ли деле ей лучше?
Теперь-то мне доподлинно известно, как можно мастерски видимость «всё хорошо» создавать.
- Сереж, у тебя тут волос седой… И не один, - тянется к виску с левой стороны. – Может, поговоришь со мной? Я выслушаю.
Усмехаюсь вместо ответа. Совсем невесело. Наоборот.
Было время, когда мне обо всем на свете с ней говорить хотелось. По правде говоря, чувства те же остались. Реакцию бурную во мне только она может вызвать. Умилить, разозлить. Успокоить и вывести из себя. У Маши полный карт-бланш. Только вот, к сожалению, этого перестало хватать.
Всё зашло слишком далеко. Мне нужно. Маше тоже.
Пойти на сближение сейчас – значит испортить друг другу жизнь окончательно.
Ей переболеть, мне справиться с агрессией и непониманием. Нельзя безнаказанно делать друг другу так больно. Обязательно скажется. Выстрелит так, что нахрен убьет.
Ловлю её запястье. Поглаживаю тонкую кожу, вкладывая в прикосновения всё свое сожаление. Ещё чуть-чуть и было бы видно, как кровь по венам течет.
Словами не передать, как мне жаль. Не получилось.
- Сафи ещё в больнице? – спрашивает после того, как я отстраняюсь. – Я хотела ей позвонить, но не решилась.
Говорю же – они похожи.
- Она дома. Если захочешь встретиться, она будет рада, - только с этим делом нужно поторопиться.
- Почему дома? Её разве лечить не должны? – её глаза увлажняются.
При всей своей наивности, Маше хватает пары секунд, чтобы понять, в каких случаях домой отпускают.
Находясь рядом, приходится сдерживаться, дабы не начать утешать. Это лишнее.
Явственно представляю, что будет, когда Маша узнает о моем переводе. Хочется верить, что её хватит небольшого количества времени, чтобы понять – это к лучшему. А пока…
- Марусь, поговори со мной о своем психологе, - оставляю за бортом всевозможные - «эта тема меня не касается».
Маша растеряна. Хмурится.
- Что именно ты хочешь узнать?
