Сколько раз судьба хранила его для воинской доблести и спасения земли русской. Невозможно представить, как он выжил, когда вражеская пуля, попав ему в левый висок, прошла на вылет через правый глаз. Это случилось в Алуште, при уничтожении турецкого десанта. Уже спустя время в 1790 году вторая вражеская пуля пройдет ту же траекторию, пробив ему голову. Тогда Кутузов сообщает главнокомандующему русской армией, что не представляется возможным удержать боевую позицию. На что Суворов отвечает, что он уже оповестил императора о взятии крепости.
И нечеловеческими усилиями Измаил будет взят. Возглавив армию, в 1811 году он положит конец затяжной войне с турками, разбив вражескую армию, превышающую в три раза численностью русские войска!
В своих мемуарах Наполеон напишет, о войне 1812 года, что дороги, холод и голод погубили французскую армию. А мы додумаем, тактика и стратегия русского полководца превратила блиц поход Наполеона в проигранную затяжную баталию.
Он, мечтающий о сражении, преследующий исчезающую русскую армию, постепенно продвигался вглубь страны. Мог ли он тогда предположить, военный стратег, не знающий поражений, что его легендарной, изнуренной этим походом армии, превратившейся в кочевой табор, предстоит возвращаться именно этой разоренной и усеянной трупами дорогой. Из воспоминаний участников событий народное ополчение и партизанские отряды наводили ужас на деморализованных французских солдат. Лес за секунду выпускал из себя сотни бородатых неистовых людей, вооруженных топорами, вилами, палками, одержимых в своем намерении истребить чужеземцев.
Михаилу Илларионовичу судьба уготовила великий жребий – прогнать с русской земли неприятеля. Проведя всю свою жизнь в военных походах, он нехотя преследовал отступающую армию Наполеона. Император Александр I был непреклонен, во что бы то ни стало, желал добиться отречения Наполеона.
Десятое апреля 1814 года, в день православной Пасхи, в Париже, на площади Согласия, после праздничного богослужения, по велению императора Александра I, многочисленные французские генералы и маршалы толкая друг друга, прикладывались к золоченому православному кресту. Но этого светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев – Кутузов – Смоленский уже не увидит. В возрасте шестидесяти восьми лет, в тысячу двуустах километрах от Парижа, в местечке Бунцлау, скончался простуженный в изнурительном военном походе пожилой человек, выдающийся Сын своего Отечества.
Когда он узнал, что у его матери была родная сестра, которую отдали в детский дом, он сначала не поверил. Отец рано умер, а мать в последние годы стала часто выпивать. Она доказывала ему, что всё это правда, что так и было. «Да, откуда ты это знаешь?» – возражал он. Бабушка перед смертью достала фотографию двух девочек в неказистых одежках, очень похожих друг на друга. Одна была постарше и постройнее. Придерживая младшую сестричку, она обнимала её за пухленькое плечико. Мать принесла деревянную шкатулку, в которой хранились документы. В свидетельстве о смерти бабушки действительно покоился снимок прошлых лет. Он смотрел на старую, уже хорошо ему знакомую, выцветшую фотографию и не понимал, да как, же так можно, по-живому.
– Но зачем, кому пришла в голову эта чудовищная мысль?
– А что было делать? Доходов в семье особых не было. Отец работал слесарем. Мама торговала на рынке какой-то утварью. Потом она заболела. Хозяин взял другого продавца. Они голодали.
– И что? Детей в детдом сдавать?
– Там хотя бы оденут и накормят. Игрушки, постель чистая.
– Ты себя слышишь? Какая постель, какие игрушки? От тоски помрешь.
– Она не умерла. Её сразу удочерили.
– Откуда ты знаешь?
– Отец не выдержал. Маялся, маялся, а потом пошёл её забирать обратно. Не успел.
– Что нельзя было найти? Надо было искать.
– Он искал, долго искал. Потом запил. Понимаешь, когда из детского дома усыновляют, то ничего никому не говорят, тайна.
– Это она мне теткой была.
– Почему была, есть, наверное. А если детей родила, то и братья и сестры у тебя есть.
– Ты ничего о ней не знаешь? Она не искала родителей?
Он взял старые фотографии и стал их внимательно рассматривать. Среди них ему попалась фотография матери в молодости. Красивая, смеющаяся женщина с вьющимися по плечам волосами.
– Ты вон смеешься, а её может и живых-то нет.
– Не смотри на меня так. Я то, по-твоему, в чем виновата. Всю жизнь впроголодь жили, в обносках чужих. А она там в своей Америке, с чего ей помирать?
– Как в Америке?
– Очень просто. У них там детских домов нет, своих сирот не хватает, вот, они к нам и ездили за детьми.
– Сколько было передач о том, как эти дети там мучились.
