Отодвинув девушек в сторону, по ступеням спустились двое коренастых, налитых тяжёлой силой мужчин в строгих тёмных костюмах, с выпирающими в районе подмышек кобурами и выделяющимися под тонкими рубашками скелетами бронежилетов.
Они окинули равнодушным взглядом стоящую перед самолётом кучку байкеров и глянули по сторонам. Один из них едва заметно кивнул, на миг повернувшись к тёмному зеву распахнутого в самолёте люка, и неподвижно замер, словно хорошо обученный сторожевой пёс.
Неторопливой, ленивой походкой и грацией хищника, по трапу сошёл высокий, стильно одетый человек, похожий то ли на банкира, то ли на инвестора крупного фонда — ровная спина, уложенные назад волосы, слегка тронутые сединой, уверенный, пронизывающий насквозь взгляд, тяжёлые часы на запястье, запах дорогого парфюма, костюм за двадцать тысяч долларов и туфли, стоимостью ничуть не меньше.
— Санчес? — внимательно посмотрел мужчина на стоящего в двух метрах от трапа владельца байкерского бара.
— Да, мистер Хоукинс. Это я, — Джимми сделал два шага вперёд, протянул руку для рукопожатия и краем глаза заметил, как напряглись двое псов за спиной гостя. — Рад видеть вас в Лос-Анджелесе…
— Машина готова?
— Да, сэр, — кивнул Джимми на огромный чёрный Chevrolet Suburban, припаркованный чуть в стороне от посадочной полосы.
— Хорошо. Поедешь со мной — нам нужно поговорить по дороге. — коротко распорядился Хоукинс. — Пошли…
Он без лишних церемоний двинулся в сторону темнеющего на обочине автомобиля, занял место на заднем сиденье справа и расслабленно закинул одну ногу на другую, равнодушно уставившись в тёмное окно.
Один из охранников опустился рядом с водителем, второй придержал заднюю дверь открытой и коротким холодным взглядом велел Джимми садиться.
Санчес покорно забрался в салон, устроившись между двумя мужчинами, и на миг почувствовал себя словно зажатым в тисках. Левая пассажирская дверь тихо хлопнула, щёлкнули замки, и мотор под капотом глухо зарычал.
Машина плавно тронулась с места, неторопливо выкатившись с полутёмного аэродрома, миновала потрескавшиеся бетонные плиты, старенький шлагбаум и вырулила на тёмное шоссе.
Следом за Chevrolet, глухо урча двигателями, потянулась вереница мотоциклов, словно живая, хищная свора стальных зверей, взявших машину в плотное кольцо. А где-то далеко впереди яркими огнями сверкал неспящий и шумный Лос-Анджелес, рассыпавшись по холму миллионами огней…
— Санчес… — первым нарушил тишину прилетевший на самолёте гость, — Объясни мне, почему я должен терпеть твой идиотизм?
— Сэр, я…
— Молчи, — лениво отмахнулся Хоукинс.
Он медленно достал сигару из внутреннего кармана, чиркнул бензиновой зажигалкой, закурил и неторопливо выпустил в приоткрытую щель окна густой белый дым.
— Твои бары, — продолжил Хоукинс, — не приносят нам прибыли. Как и остальной бизнес. Твои люди — безмозглые бродяги. Ты устраиваешь драки вместо реальных сделок. Срываешь сроки, поставки. Стелешься перед полицией, как шавка. Ты теряешь районы и даже то влияние, крохи которого у тебя были. Ты топчешься на месте, когда должен развивать вверенные тебе территории и наше присутствие в Лос-Анджелесе…
Хоукинс тяжело вздохнул, глядя в окно, выпустил очередную порцию дыма и заговорил снова.
— В Техасе наша организация за год взяла под контроль половину города. В Майами — контролируется весь порт. А ты что? Перевариваешь вонючее пойло в Сан-Педро? — он небрежно стряхнул пепел прямо под ноги и повернул голову, взглянув в упор в лицо собеседника. — Сколько тебе ещё времени нужно, чтобы перестать быть посмешищем?
Джимми промолчал и лишь крепче сжал свои большие кулаки.
— Слушай внимательно. — Хоукинс брезгливо поморщился, а его голос стал холодным и тяжёлым, как бетонная плита. — У тебя три месяца. Либо ты кратно поднимаешь наши доходы и расширяешь влияние в городе, либо мы назначим на твоё место нового человека, умеющего думать. А тебя закопают вместе с твоими барами, бармен… — зло выплюнул последнее словно гость с Восточного побережья.
— Я понял, босс… — проронил Джимми.
— Вот и хорошо… Время пошло, Санчес…
Три месяца… Джимми опустил голову и лихорадочно принялся перебирать варианты в уме — успеет ли он что-то сделать за жалкие три месяца, отпущенные ему организацией? А самое главное — что?..
Я поставил Mercedes Мишель возле дома, забежал к себе, помылся, переоделся и двинул в бар Джимми…
Утопающее в океане солнце окрашивало воду в красно-оранжевые оттенки, тёплый вечерний воздух, смешанный с солью и ароматами из многочисленных закусочных, щекотал нос, а уже привычный запах асфальта, выгоревшего за день под калифорнийскими лучами, намекал о приближении ночи.
Я мельком оглянулся, перебегая дорогу, заметил грязноватый Chevrolet Caprice со стёртыми от времени номерами, который я видел уже не в первый раз за последние несколько дней, обратил внимание на парня в бейсболке за рулём, прячущего глаза и старающегося держаться от меня подальше, не теряя при этом из вида, и неторопливым шагом двинулся по людной аллее…
