— Но пять миллионов за это! — снова возмутился Рабинович.
— Да что ты заладил — пять миллионов, пять миллионов! — не выдержал, и вспылил Игорёк. — Это твои деньги, что ли?!
— Гарик! — коротко бросил мужчина в Ролексах, и Игорёк сразу притих. — Это крохи… Бумажки… Это малая часть от нашего общака. Братва ещё заработает. А это, — мужчина по имени Семён Анатольевич обвёл взглядом комнату, — это всё принесёт нам гораздо больше! Поверь.
— Думаете, Хадсон согласится? — заискивающе произнёс Рабинович.
— Куда он денется, — усмехнулся Игорёк, снова влезая в чужую беседу. — Его малышня у нас…
— Малышня? — непонимающе нахмурился адвокат.
— Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы, — фыркнул парень.
— Нет, погодите! — Хорёк потряс головой. — Семён Анатольевич, о какой малышне речь?
— О дочках Хадсона, — пояснил старший. — Две милые девочки — семи и девяти лет. На что не пойдёшь ради родных детей…
— Вы похитили его детей?! — истерично взвизгнул Рабинович, вскочив со своего места.
— Ну я же говорил, — ухмыльнулся Игорь. — Нахера спрашивать, если боишься получить ответ?
— Сядь! — коротко приказал адвокату старший из троицы русских. — И возьми себя в руки. Они уже возвращаются, — кивнул он на дверь. — Надеюсь, с положительным результатом…
Юристы вернулись втроём. Тихо зашли в переговорную, расселись по местам и посмотрели на своих оппонентов.
— Бля! — удивлённо хмыкнул Игорёк. — А где эта шмара, которая с ними была? Абрамыч, спроси у них.
— Не буду я ничего спрашивать, — отрезал Рабинович.
— Вот ты с-сука… Тварь! Тебе что, сложно?
— Ему не сложно, Гарик, — устало вздохнул Семён Анатольевич. — Но мы здесь не для того, чтобы твою личную жизнь устраивать. Прогуляешься вечером по району, снимешь пару малолеток, как обычно, и выпустишь пар. Дай Соломону Абрамовичу работать.
— Ладно… — буркнул Игорь и откинулся на спинку, недовольно хрустнув костяшками кулаков.
— Что вы решили, мистер Хадсон? — любезно поинтересовался адвокат русских у главы юрфирмы.
— Нам нужно немного больше времени, чтобы всё обдумать, — ответил тот, не смотря на собеседника, а безошибочно определив главного в троице русских и глядя прямо в глаза мужчине в Ролексах. — Такие решения в одиночку не принимаются. Предварительно, нас заинтересовало ваше предложение. Но мне нужно собрать партнёров и вынести вопрос на голосование. Это не делается за одно утро…
— Как долго? — уточнил Рабинович.
— Неделя. Может, две, — пожал плечами Хадсон.
Рабинович нахмурился, наклонился к уху старшего и что-то тихо зашептал. Затем внимательно выслушал ответ русского, коротко кивнул и повернулся к юристам фирмы.
— Господин Могилевич не в восторге от результата переговоров. Не такой ответ он ожидал, мистер Хадсон. Хотя… если честно, я так и думал, что вы попытаетесь юлить и тянуть время.
— Мы не тянем… — начал было Хадсон, но Рабинович мягко перебил его.
— Не нужно, мистер Хадсон. Мы взрослые люди. Всё прекрасно понимаем. Это отказ. В вежливой форме. Последний вопрос — и мы уйдём.
— Слушаю, — нахмурился дядя Мишель.
Рабинович снова переглянулся с Могилевичем, тот едва заметно кивнул и ухмыльнулся.
— Вы звонили жене? — задал вполне безобидный на первый взгляд вопрос адвокат русских.
— Ещё нет, — медленно покачал головой Хадсон.
— Хм… Позвоните, — посоветовал Рабинович, вслед за русскими поднимаясь из-за стола переговоров. — Если вдруг передумаете насчёт нашего предложения — вот номер, — он небрежно кинул на стол визитку с золотым тиснением. — Но учтите, в следующий раз наше предложение будет уже не настолько щедрым. Всего доброго!
Русские ушли, не забыв прихватить дипломат с деньгами. Юристы тоже поднялись со своих мест, довольно переглянувшись и пожав плечами.
— Ну, кажется, всё прошло не так уж плохо, — усмехнулся один из них. — Без слёз, драк и откровенных угроз. Я бы даже сказал — мило побеседовали.
— Похоже на то, — усмехнулся дядя Мишель. — Пойдёмте делать дела, господа…
— Мистер Хадсон… — негромко окликнул я, поднявшись со стула следом за остальными.
— Да? — обернулся он, замерев у двери.
— Я думаю, вам нужно позвонить домой.
— Зачем? — нахмурился он.
— Мне кажется… эти мужчины похитили ваших дочерей.
— Что? — его голос стал резким, словно я только что признался в тройном убийстве с отягощающими. — Почему ты так решил?
— Они говорили при мне между собой, — пояснил я. — Я немного понимаю по-русски — общие фразы, но смысл уловил.
— Чёрт! И ты говоришь это только сейчас?! — вспылил один из юристов, кажется, Пирс. — Идиот!
— Погоди, Гарри. Дай парню сказать, — успокоил его Хадсон, не повышая голос и внимательно глядя мне в лицо.
— Если бы я сказал раньше, вы бы начали психовать. Могли наделать глупостей.
— Мы бы вызвали копов! — снова повысил голос Пирс.
— Вам нечего предъявить им, — я пожал плечами. — Моё слово против их.
Хадсон внимательно посмотрел на меня и поиграл желваками на своём лице.
— Парень…
— Алекс, — напомнил я.
