Мне пришлось быстро к этому прийти, что нужен смысл. Когда монстры закончились, больше не было цели для направления гнева, а боль, как ни странно, не проходила. Отвлекаться просто, особенно таким, как я, с этими эмоциями и жаждой, но хоть сто лет пройдет, а все, что ты закапываешь рано или поздно вылезает наружу. Пришлось найти в себе силы жить с этой болью и не просто отвлекаться, а действительно увлечься чем-то. Да, у меня был психолог, останься я одна, уже утопила бы в крови какую-нибудь маленькую страну.
— Неужели ты не думала о том, чем мы займемся, когда я вернусь?
— Было много вариантов, но я не строила планов, — смотрю на него, — Мы не знали точно, что тебя можно вернуть. Барон пошел за тобой без особой надежды.
Даже сейчас, стоит вспомнить, как тяжело нам дались последние месяцы подготовки, начинает щипать в носу. Приходится задержать дыхание, чтобы не заскулить.
Лоа прощались, как будто больше не увидят друг друга. Клан вуду в Новом Орлеане был готов начать искать новых богов, если все пойдет очень плохо. Скорей всего, я бы умерла от истощения. Даже мое тело не могло вечно питать портал, но мы условились держать его открытым так долго, как сможем. Если бы Барон застрял в том мире без магии, мы бы остались похоронены в этих камнях.
За шестнадцать лет Камилле не удалось отговорить меня от этой попытки, я поставила на Паркера не только своих друзей, но и баланс между жизнью и смертью. Да, это нездорово, знаю. Наверное, правильно было бы поскорбеть и жить дальше, возможно, даже влюбиться еще раз. Но для меня это означало бросить его. Что стало бы со мной, сдайся он, когда надежны не было? Сгнила бы в лапах у Кендрика.
— И как ты позволила ему? — он цокает и качает головой.
— Оказалось, что портал может открыть любой идиот хоть сколько наделенный магией, — пожимаю плечами, — Но, чтобы держать его, нужна была сила совсем иного уровня. Еще сложнее связать тот мир и этот, чтобы прыгнуть обратно, — вздыхаю, — Больше просто нет магов, которые могли бы провернуть это. Я сомневаюсь, что даже ты бы сумел, при всей своей первородности.
— Но батарейкой-то мог быть кто-то кроме тебя.
— Только Люсьен, древние сгорели бы раньше, — говорю быстро, почему-то раздражаясь, — Но зачем мне рисковать еще и им? Если бы все провалилось, я бы осталась жива, но потеряла бы надежду вернуть тебя, да еще и загубила бы друга.
— Ты не хотела жить, если я не вернусь?
— Если ты не вернешься, если Лоа погибнут, пытаясь тебя вытащить, — бью пальцами по рулю, — Я знала, что мне нельзя так рисковать ими из-за привязанности к тебе, но не могла иначе. Казалось, если я тоже могу умереть, все не так плохо.
Больше мы не говорим до самого поместья Сальваторе.
Сейчас начинаю действительно нервничать, ведь придется остановиться. Да, мы были наедине почти три месяца, но ни разу не замедлялись, все время куда-то ехали, плыли, карабкались. А сегодня вечером я буду лежать перед теликом, обнимать его и плакать. На меня накатит, потому что только когда приторможу, до психики дойдет, что он действительно вернулся. Можно отключить аварийный режим собранности, расслабиться, а, значит, немного пореветь.
Внезапно захотелось в Новый Орлеан. Мы с Изабель уже с год не виделись, да и с Марселем не говорили кучу времени. Я избегала их, так как они слишком уж сильно проявляли свое сочувствие. Частенько рядом с ними мне казалось, что Кай уже умер, при чем навсегда. А вот праздновать они умеют, так что можно теперь к ним заглянуть. Будет первая точка после того, как закончу дела в школе.
— Знаю я этот взгляд, — вздыхает Кай, — Рассказывай.
— Не понимаю, о чем ты, — перестаю пялиться в потолок, поворачиваюсь на левый бок и закидываю не еретика ногу.
Мы только что ели, поэтому от него пахнет кровью, но она едва перебивает запах грейпфрута, который стал его основным после обращения. Не знаю почему, но всегда явно его ощущаю.
— Что тебя беспокоит?
Осталось меньше недели до ритуала, сказка, в которой мы могли притворятся, что ничего не изменилось, скоро закончится.
— Я помню, что возвращение из ада далось тебе не сказать, что с трудом, но не так легко, как хотелось бы, — кусаю губы, пытаясь сформулировать, — Тогда тебя не было всего пару месяцев. Ты же понимаешь, что за эти годы многое изменилось?
Он целует меня в макушку и сильнее прижимает к себе. Едва не скулю от восторга. Да, все еще не могу насладиться тем, что он так близко. Даже сейчас, когда переживаю, все равно хорошо, что он рядом.
— Да, некоторые вещи будут меня раздражать, — усмехается, — И я не намерен даже пытаться это скрывать. Просто рассказывай мне все, чтобы закрыть пробелы. Мне не впервой наверстывать упущенное, я был заперт в одиночестве большую часть жизни.