Теперь хочется стать еще ближе, перемешаться с ним. Сейчас трудно поверить, что он и есть тот Кай Паркер, которого я встретила в этом мире много лет назад. Что спустя столько времени я отыскала его вновь. Это он, настоящий, тот самый. Это он невероятно разозлился, когда решил, что я убежала и бросила его, он бы со мной на острове и лазал по пещерам в поисках камня, он помог забрать кровь Деймона и обратил в вампира. Вытащил из лап Кендрика, заставил Изабель принять лекарство, помог убить первого Барона, вырастил второго, вернул меня из мертвых, спас от проклятия Када. Вся эта история моего становления. Это все было с ним.
— Люблю тебя, Кай.
— Второй раз за столетие? У меня день рождения? — думает было засмеяться, но получает кулаком по солнечному сплетению и шипит, — Я тебя тоже, Ринз.
— Куда первым делом? — спрашивает еретик, запирая дверь.
Мы идем в лес, пора возвращаться в реальность.
— В школу, надо попрощаться по-хорошему, — вздыхаю. Бриджит не понравится, что я ухожу. Да, она знала заранее, но взяла с меня обещание подумать, — Потом в Новый Орлеан, мы так и не праздновали твое возвращение.
— Они гуляют каждый день, — он пожимает плечами и делает вид, что это не так важно, но во взгляде что-то все равно мелькает.
Рано или поздно он смирится, что у него есть близкие люди и кроме меня. Наверное, больше не сможет называть себя социопатом, учитывая, как он вписался. А Паркер впишется сразу. В отличие от остального мира, в Новом Орлеане мало что меняется в корне. Пара новых бессмертных, оборотни чувствуют себя чуть свободнее, а ведьмы теперь разделяют власть с Марселем и древними. Они поделили не город, но сферы влияния, согласившись, что обеспечить безопасность можно только работая вместе. Пустая могла стать концом магии в этом мире, но с недавних пор о ней будут говорить как о причине, по которой кланы объединились с вампирами и волками. Да, нам нужен был пинок, но надо же с чего-то начинать.
— Еще я хочу увидеть Изабель и ее детей.
— Она не старовата была рожать?
— По человеческим меркам ей должно быть сейчас около шестидесяти, но ведьмы замедлили ее старение, — становится как-то тоскливо, — И все равно рано или поздно она умрет.
Кай берет меня за руку и слегка сжимает.
Мы не раз говорили со старой ведьмой о ее смертности, и никогда она не жалела о том, как все вышло. Да, видимо, вечность может надоесть. Тем не менее мне очень больно думать, что она покинет мир. Не знаю даже, дело в нашей многолетней дружбе или в том, что вместе с ней уйдут вся ее память и опыт. Тысячи лет, что она прожила, тысячи душ, что проводила на ту сторону. Разумеется, это будет концом только в моем ограниченном восприятии. После того, как мы уничтожили ад Када и обрушили завесу Кетсии, все умершие без исключения начали попадать в мир Барона и Бриджит. Это значит, что Лоа смогут увидеть Изабель и после ее смерти, так что все знания, что она накопила и носит в себе, не пропадут по-настоящему. Это люди забудут, природа будет помнить все, так она сказала мне. И да, теоретически я ведь уже бывала там, при желании смогу и еще, но мое сознание все еще воспринимает смерть как что-то окончательное, даже после того, как получило подтверждение, что это не так. Разумом я понимаю, как обстоят дела, но на уровне эмоций все гораздо сложнее.
— Куда после Нового Орлеана? — решает отвлечь меня Паркер.
— В Россию.
Последние несколько лет меня начало тянуть туда, что стало неожиданностью, ведь чего-то патриотического и близко во мне не было. Учитывая, что отношения с семьей я разорвала задолго до перемещения в эту реальность, и большую часть старой жизни была затворником, связь с корнями даже не предполагалась в моем сознании. Ками объяснила эту новую тягу новообретенной семьей и не в Новом Орлеане, а именно в школе, где есть те, кто от меня зависит и кому я действительно нужна. Теория спорная, но другой у нас нет, так что довольствуемся малым. В любом случае мне приятно периодически возвращаться на родную землю путь даже она и является зеркальным отражением моей родины в другом измерении. Люди там такие же. Искренние в своей хмурости, готовые как послать тебя, так и стать самыми близкими.
— Мы пришли, — ему приходится тянуть меня за руку, чтобы остановить.
Немного теряюсь и оглядываюсь. Затем вздыхаю, наблюдая, как достает асцендент.
— За нами вернется Барон, — говорю.
Начинаю чувствовать нарастающую тревогу. Как будто с нашим перемещением закончится что-то важное. Как будто дальше ничего нет. Это не правда, но ощущения именно такие.
— Ринз, все хорошо, — он улыбается, подходит совсем близко и целует в лоб, — Это новое начало, а не конец света.
— Знаю, — быстро киваю, сильно зажмуриваюсь, задерживаю дыхание и кладу голову ему на грудь, вытирая слезы о футболку.
Ощущаю, как перемещается воздух, затем шаг. Это Лоа.
— Я не вовремя? — спрашивает без интереса.
Отстраняюсь от еретика, вытираю остатки слез рукой и решительно киваю.
— Шамань.