— Мне понравились твои фотографии в «Тама-тамаши». — Редактор похлопывает по стопке журналов на его столе, и я вижу по корешкам, что это те выпуски, в которых я засветился. — Камера тебя любит. Хочешь стать моделью?
— Не задумывался, — пожимаю я плечами, — просто Ю-Ичи предложил сняться.
— Ты хорошо знаком с Ю-Ичи? — Редактор щурится.
— Да так, столкнулись на улице, и он меня пригласил в «Тама-тамаши». — Я решаю не вдаваться в подробности.
— В его духе, — фыркает редактор, — тащить кого попало в студию и… постель. Но на этот раз он превзошёл себя.
— В смысле?
— Редакторы бы за тебя передрались, если бы ты выставил в агентстве своё портфолио. Такой типаж — большая редкость.
— В самом деле? — машинально переспрашиваю я.
— В общем, как я и сказал, ты нас очень заинтересовал. Обложка, разворот, плюс восемь фотографий на четырёх страницах — наше предложение. С инвентарём, конечно, но без других моделей в кадре. Звучит заманчиво, верно? Если читателям понравится, ты можешь стать штатной приглашённой моделью сайд-кавера.
— «Сайд-кавера»? — переспрашиваю я. — Что это такое?
— Вот, посмотри. — Редактор даёт мне журнал. — На оборотную сторону обложки.
Я переворачиваю журнал и вижу, что там фотография какого-то парнишки, весьма вольная фотография, которая ничуть не уступает обложке. Но даже я понимаю, что этот парнишка ничем не цепляет взгляд, разве только членом, который, я так думаю, подвергался вмешательству пластического хирурга.
— Он уже выдохся, — морщится редактор, — скучные фотографии, читателям хочется чего-нибудь свеженького, будоражащего. Ты стал бы дрочить на такое фото, Юка?
— Вряд ли. — Я возвращаю ему журнал.
— И я о том же. А с твоими фотографиями продажи наверняка подскочат. Что думаешь?
— Наверное.
— Но ты понимаешь, что такое щедрое предложение не должно остаться без вознаграждения? — понизив голос, спрашивает редактор.
— В смысле?
— Не знаю, что за отношения у тебя с Ю-Ичи. Возможно, он тебя трахает, — щурится он, — это ваше личное дело. Но я никогда не трахаю наших мальчиков. Пусть их попки достаются тем, кому они хотят их подставить. Было бы жестоко требовать от них такое, как считаешь?
— А… ну… да… — тяну я, соображая, к чему он клонит.
— Я предпочитаю что-нибудь такое, что бы никому не повредило. Понимаешь, о чём я?
— Не очень.
— Отсоси мне, — прямо предлагает редактор. — Не такая уж большая плата за столь щедрое предложение.
— И по отсосу за каждый будущий сайд-кавер? — предполагаю я, изогнув бровь.
— А ты умненький, — смеётся редактор, — наверное, очень хорошо учишься в своей академии. Ну, что скажешь? Не покоробит заняться со мной такими вещами?
— Да не особо… — Я кладу палец в рот, прикусывая его и размышляя, ст'oит ли соглашаться.
— Бояться нечего. — Видя мои сомнения, он старается меня ободрить. — Ни к чему другому я тебя принуждать не буду. Можешь даже не глотать. Или вообще рукой это сделай. Как хочешь?
Я пожимаю плечами. А почему бы и нет? Редактор крутится вместе с креслом, звеня пряжкой ремня, и манит меня к себе. Его член выглядит удручающе, и я не уверен, что он встанет даже после получасового отсоса. Но я всё-таки встаю возле кресла на колени и протягиваю руку…
И в этот момент входит Ю-Ичи. У него буквально глаза на лоб лезут, когда он видит представшую его глазам картину, и он восклицает:
— Что тут происходит?!
— Что, не видишь? — безо всякого спрашивает редактор. — Заключаем договор на съёмку.
— Это уже ни в какие ворота не лезет! — рявкает фотограф, хватает меня за руку, вздёргивает на ноги и тащит за собой из кабинета. — Пошли, Юка, сдался нам этот журнал!
— Погоди… Что ты делаешь? — Я кручу рукой, но он держит крепко.
— Что ты собирался делать, стоя возле него на коленях? — Ю-Ичи резко встряхивает меня за плечи, останавливаясь у лифта.
— А сам как думаешь?
— Зачем?! — Он продолжает меня трясти.
— Потому что он предложил.
— А зачем ты согласился?!
— Да блин… — Я вырываюсь и расправляю пиджак. — Глупо было бы думать, что разворот в журнале предлагают просто так.
— Только поэтому?!
— А что такого?
— А если бы он тебе что другое предложил?!
— Ты полагаешь, это бы меня смутило? — Я прищуриваюсь.
— Да что в твоей голове такое? — Фотограф снова хватает меня за плечи.
— М-м-м, многим это узнать хочется, — фыркаю я.
— Как ты можешь!
— А какая кому разница?
Ю-Ичи ненадолго замолкает, потом глухо спрашивает:
— Почему ты не видишь никого кроме себя?
— Потому что никто меня не видит.
— Я тебя вижу. Господи, даже не так: я вижу только тебя, и ничего больше…
Я широко раскрываю глаза на это неожиданное признание и совершенно не знаю, что сказать в ответ.
Столько всего произошло за день!
Я падаю на кровать ничком и вяло дёргаю ногой, чтобы сбросить ботинок. А, надо было заглянуть во флигель… Да нет, наверное, Сугуру ещё не вернулся. Ничего не хочется.
«Я вижу только тебя, и ничего больше…»
