Впрочем, это происходит уже довольно скоро, когда я на скорости подрезаю мажорчика, который в тот же миг врезается в бортик и мешком оседает на лед.
Что — здравствуй, взрослая жизнь?
Что ты забыл на этом грязном хоккее, рафинированный мальчик?
Райан
— Фьюри! — шипит с другого конца зала тренер так, что я его слышу, словно он разоряется у меня над ухом, и глотает трехэтажные маты. — В запас! — яростно орет, уже не сдерживая мощи.
Я картинно пожимаю плечами. Мол, парнишка сам в мою траекторию попал. По сторонам надо смотреть. Ты тут не на параде.
— Всё в порядке, — вдруг подает голос со льда мажорчик. — Я был сам виноват, — давит в себе прорывающуюся боль от удара. — Продолжаем игру.
На моем лице появляется довольная лыба. Вопросительно смотрю на Ландо.
Тот гасит в себе злость и цедит, кивая головой мне остаться:
— Пару минут перерыв и продолжаем, — тренер вихрем проносится по льду, резко приземляясь около мажора. Осматривает, ощупывает, удовлетворенно хмыкает.
Когда становится ясно, что у этого новичка ничего, кроме ушибов, мистер Ландо поднимается на ноги и смотрит на меня.
— Извинись, — произносит четко и тихо.
Я закашливаюсь, поперхнувшись воздухом. Поднимаю бровь. Он это серьезно?
— Не буду, — качаю головой.
Где это видано, чтобы за такое поведение на льду извинялись? Я не сделал ничего противоправного, меня и на игре бы за это не исключили. Реагировать нужно быстрее. Кто ж виноват, что нам подсунули улитку?
— Будешь, — давит авторитетом Ландо. — Отстраню от следующей игры, — и по его виду видно — не шутит.
— Отстраняйте, — выплевываю буквально сквозь зубы. И отъезжаю на другой конец катка.
Чтобы он там не решил, я унижаться не буду. Пусть отстраняет. Знает же прекрасно, что без меня команда существенно ослабеет. Да… пофиг…
Ко мне подъезжают мои ребята.
— Вконец свихнулся, — констатирует Тейлор, явно имея в виду то, как наш Ландо пресмыкается перед этим незнакомым мажором.
— Согласен, — как всегда соглашается с братом Томас.
— Только пусть попробует это сделать, — зло цедит Джек Шторм.
— Придурок, — подтверждает общее мнение Лео.
Ник же кривит губы и молчит. Знаю, друг хотел бы сейчас сказать мне, что можно было поступить помягче, но прекрасно понимает мое взвинченное после обещаний тренера состояние, поэтому в полемику вступать не спешит.
— Плевать, — со злостью сжимаю клюшку. Бедная едва не трещит, на себе прекрасно ощущая, как мне «плевать» на самом деле.
— Мы тогда тоже откажемся, — подает голос сидевший до этого в запасе Вильсон. Увидев, что на льду произошло что-то настолько экстраординарное и появился Ландо, Дэн выскочил сюда тоже.
— Откажемся, — парни кивают и легонько стукаются клюшками друг с другом. Как и всегда, когда мы высказываем единение и поддержку.
На короткий миг внутри меня зарождается тепло — как же я всё-таки рад тому, что у меня есть такие классные друзья. Но, едва завидев, что тренер отъезжает от мажора и движется в нашу сторону, я мгновенно темнею.
— Мистер Ландо, — говорит Ник, когда тренер подъезжает поближе, — если вы отстраните Райана, мы тоже откажемся участвовать в следующей игре.
При том, что мой лучший друг совершенно не согласен с моим поведением, он всегда будет на одной со мной стороне. Всегда. Так было и так будет.
— Все за одного? — прищуривается Ландо, окидывая взглядом наши хмурые лица.
— Конечно! — хором восклицают парни. Я молчу, ожидая вердикта.
Мы с детства катаем вместе на одном льду, поэтому давно стали друг другу своеобразной семьей. Подкалывающей друг друга, стебущейся над каждым, но такой, которая в любой момент всегда придет на помощь. Сплотиться. Объединиться. Против общего врага.
— Ну вот что мне с вами делать?.. — вздыхает Ландо. — Давно должны были подрасти и поумнеть. Подросли, но не поумнели… — сокрушенно качает головой. — Ладно… Райан, — делает драматичную паузу тренер, — я тебя не отстраняю. Ни сейчас, ни в дальнейшем! — повышает голос и жестом останавливает нашу общую радость. — Только прошу тебя — не трогай ты этого парня, — смотрит на меня едва не умоляющими глазами. — Мне за него голову снимут, — объясняет свою странную просьбу. — К счастью, сейчас он никаких претензий не выставил. Но если вдруг решит, то прощай моя тренерская карьера. И это в лучшем случае, — на миг грустная улыбка ломает его губы.
— Я постараюсь, — честно отвечаю, — мистер Ландо. Но… блин, пообещать я не могу! Тогда уж лучше отстраняйте, — отворачиваюсь и оставляю ребят за своей спиной. Нарезаю несколько кругов по арене, пытаясь успокоить нервы.
— Фьюри! Я тебе дам «отстраняйте»! — кричит мне с того конца тренер. — Возвращайся в игру, — свистит в свисток и убирается со льда.
Через пару минут наша игра возобновляется.
Шайба, словно маленький черный зверек, скользит между клюшками, перепрыгивает через коньки хоккеистов и танцует свой причудливый танец. Головокружительная скорость, будто презирая все законы физики, наконец-то выжимает из головы все мысли, оставляя только восторженную радость от движения, всегда таящуюся глубоко внутри, а сейчас вырвавшуюся наружу.
