— Разве там интересно? — удивился Ходок, смотреть, как набивают папиросы?
— Нет. Самое интересное, когда экскурсанты с других планет пробуют курить. Вирусы не курят. Исключение составляем мы на всю Вселенную. Закурят, а потом кашляют и плюются, причитая: такая гадость, такая гадость. Вот смеху.
— Мне не смешно, — Ходок указал в сторону остановки. Прокатимся в рейсовом автобусе. Я из окна на город посмотрю. Пойдем.
Не успели они дойти до остановки, их остановил вирус, торгующий с лотка папиросами.
— Покупайте папиросы, они полезнее, — обратился он к ним.
— Чем что?! — Опешил Ходок.
— Чем сигареты, — пояснил продавец.
— В папиросах польза?! — Ходок непонимающе смотрел на продавца. — Вы меня удивляете.
— Хорошо. Вреда меньше, — поправился продавец.
— Согласен, — примирительно кивнул Ходок.
В автобусе половина мест пустовали, и Ходок предложил пройти к передним сиденьям.
— Нет. В нашем случае не стоит этого делать, — Мотя закачала головой. Передние сиденья предназначены для пожилых вирусов. А им курить разрешается везде, даже в автобусе и в троллейбусе. Сядем сзади.
А Феня все время, пока Мотя показывала Ходоку город, просидела в ателье, ожидая, пока ей сошьют точно такую же котомку, как у Ходока.
Получив котомку, она осталась довольна работой и убрала котомку Ходока в свою.
По дороге в парк зашла в салон звукозаписи. Пробыла в нем пятнадцать минут и три секунды. Вышла, огляделась по сторонам и подошла к ближайшему телефону-автомату.
Разговор длился недолго. Повесила трубку, сгребла с полки листки бесплатной рекламы папирос, убрала все в котомку и направилась прямиком в парк отдыха.
Незаметно шмыгнув за куст, все трое преодолели дырку в заборе и оказались в Интернете. Дрезина стояла на платформе. Но подойдя к двери, Феня забеспокоилась.
— Не нравится мне что-то, — тихо.
— Так и должно быть, — возразил Ходок. — Здесь тихо.
— Я на минуту, — Мотя спустилась с платформы и залезла под дрезину. Но вскоре появилась ее голова. — Все в порядке. Можно ехать.
Вошли в дрезину, и Феня плюхнулась на диван. Положила под голову котомку и засопела.
— Спит? — Спросил Ходок у Моти.
— Спит. Очень любит поспать.
— Куда направляемся?
— Планета Трустапшенников. У Фени там дела ненадолго, — Мотя задавала маршрут. — Не переживай. С правительством встретимся, но лучше позже. Посмотри, пожалуйста. Я правильно ввела маршрут?
Ходок подошел к пульту.
— Все правильно. Я не видел, чтобы вы курили.
— Пока не курим. Чего-то не то. Стыдно, наверное. Но ты не обольщайся.
— Да, нет, нет. Все нормально, — Ходок прилег на второй диван.
— Не возражаешь?
— Спи. Я мало сплю. Только от безделья, когда запрут в процессоре.
Дрезина тронулась и платформа, окутанная легкой дымкой, осталась позади.
За окном автобуса ветер нежно трепал ветви деревьев. Внезапно лес отступил, и взор Прохвоста устремился на широкую поляну, покрытую молодыми деревьями.
— Прекрасный пейзаж. Не правда ли, — на лице Прохвоста разлилась блаженная улыбка.
— Ты что, мальчик? — сосед, пожилой вирус, внимательно посмотрел на Прохвоста, а затем приложил ладонь к его голове: — Ты не болен? Нет. Лоб холодный. Сиди спокойно, — сосед мельком взглянул на лес. — Не пугай дядю. Наше дело уничтожать информацию, мешать нормальной работе компьютеров и других устройств, а не лесом любоваться, — он еще раз взглянул в сторону леса и вздохнул. — Я сейчас с тобой еду в автобусе, веду беседы, в то время как мои товарищи в овраге лошадь доедают. Только что позвонили. Им удалось украсть полностью всю информацию о лошади Пржевальского. Вот это успех. А ты говоришь лес.
— Я говорю про лес, потому что я добрый.
Сосед внимательно посмотрел на Прохвоста, затем встал и перешел на свободное место в конце автобуса.
— Спасибо, — сам себе сказал Прохвост и пересел к окну на освободившееся кресло. — Зачем мне лошадь? Человек, который меня создал, не ест конину.
— Молодец. Я горжусь тобой, — пассажир вернулся к Прохвосту. — Ах ты, маленькая хитрость, он потрепал волосы на его голове. Ну, отдыхай, отдыхай. Не буду мешать, — пожилой вирус вернулся на место в конце автобуса.
Заполучив место у окна, Прохвост задремал не сразу, а еще некоторое время смотрел в окно. За мутным от никотина стеклом проплывали леса, поля, поселки и даже целые города, застроенные и обжитые сайтами и различными программами.
Он дремал, положив голову на оконное стекло. Автобус двигался, мягко покачиваясь, и ничто не мешало приятным сновидениям, кроме едкого табачного дыма. Дым щекотал ноздри, появилось беспокойство, и вдруг громкий крик заставил его вздрогнуть и открыть глаза.
— Горим! Пожар в автобусе! — пожилая дама вскочила со своего места и обводила салон автобуса испуганным взором.
— Успокойтесь, мадам, — раздался из динамика голос водителя. — Мы свернули к планете Папиросников, и пожилой пассажир на специально выделенном месте закурил самокрутку из табака, выращенного собственными руками на приусадебном участке. Данный сорт обладает огромной крепостью.
