— Подскажите, пожалуйста, — обратилась к нему Уля, — как пройти к Дому Правительства?
— Не помню, — мотнул он головой. — Нет. Хотя подождите, — он остановился и задумался. — Вспомнил. Я вспомнил, — радостно воскликнул вирус и обвел всех восторженным взглядом. — Я точно помню, что все забыл, еще на прошлой неделе. До свидания, затянув в полголоса веселый мотив, он двинулся дальше.
— Сами найдем, — Прохвост махнул ему вслед рукой и уверенно зашагал по дорожке.
На расстоянии двух цветочных клумб от входных ворот парка разговаривали два вируса.
— Скажите, пожалуйста, — обратилась к ним Уля. — Нам нужен Дом Правительства. За этими воротами нам направо или налево?
— К сожалению, это не футбольные ворота, — вирус сочувственно покачивал головой в желтой панаме. Вам на стадион нужно.
Второй вирус поправил очки.
— Футбольные ворота они с сеткой. А здесь, он указал рукой на ворота, нет ни вратаря в перчатках, ни судьи в трусах.
— Нас ждут, — Прохвост указал на вируса в черном костюме.
Вирус стоял в проеме ворот, подняв правую руку. За воротами ждал автобус, в который все и погрузились.
Ходок прошел к последнему ряду сидений и снял кирзовый сапог. Прохвост наблюдал за ним, повернувшись вполоборота.
— А что это у вас за носки такие? — не выдержал он.
— Портянки, — Ходок перемотал портянку и сунул ногу в кирзовый сапог. — Носки быстро рвутся. А портянки — это вещь.
— Носки можно каждый день выбрасывать, — Прохвост протянул руку и потрогал кирзовый сапог. — Это недорого.
— Привычка, — Ходок развел руками. — Русские никогда не были сильно богатыми, выработалась привычка экономить.
— Царь даст им материальное благополучие? Богатство? — Прохвост с явным интересом ждал ответа.
— Благополучие будет в пределах разумного, — Ходок гладил голенище сапога. — Копить богатство, строить особняки с бассейнами, ездить на дорогущих автомашинах ни к чему. Рай на земле не построишь. Жить необходимо по закону Божьему. И Бог даст то, что необходимо. Рай на небе.
Автобус выехал во внутренний двор здания, и всех пропустили через контрольный пункт.
Поднялись на второй этаж в зал заседаний. Шепелявый вирус пожал каждому руку.
— Очень рады. Рады. Чрезмерно рады, — повторял он, заглядывая всем в глаза и улыбаясь. — Проходите на первый ряд. Только на первый. Почетные гости. Прошу.
Расселись на первом ряду перед столом, покрытым зеленым сукном.
За столом сидели два вируса. К ним присоединился Шепелявый.
Некоторое время все сидели и молча разглядывали друг друга.
— Ну что же, забасил, поднявшись из-за стола, Крепыш. — Очень хорошо, что мы здесь собрались, вот так по-дружески. Вы предоставите нам декларацию, господин Ходок?
— Да, конечно, — Ходок достал из котомки пакет. — Здесь вся информация.
— Хорошо, — Крепыш махнул рукой, и у него за спиной появился вирус в темном костюме. Взял пакет и исчез за маленькой дверью.
Крепыш сел на свое место, и все вновь уставились друг на друга. Через две минуты появился вирус в костюме и сообщил, что в пакете декларация.
— Отлично, — тонким голосом произнес третий вирус, разглядывая что-то на зеленом сукне. Затем он щелчком со второго раза скинул соринку и заговорил:
— Мы возьмем вашу декларацию и будем хранить ее у себя до лучших времен. Не сомневайтесь, она в надежных руках.
— Да, Ходок встал. — Я не сомневаюсь в надежности, но время пришло. Ее необходимо донести до русского народа.
— Присядьте, — зашепелявил улыбающийся вирус. — Все будет хорошо.
— Хорошо? — спросила Феня.
— Кому хорошо?
— Всем, — вирус с тонким голосом тихо стукнул по столу. — Весть о Царе будоражит головы. Даже трустопшенники повылазили из-под кроватей и топчутся на площадях, хитрюги, мило улыбаются и молчат, покачивая головой. Но что у них в голове, какую хитрость они могут замыслить?
— Вы не поможете Ходоку, — произнесла Феня, — правильно?
— Правильно, — продолжил вирус тонким голосом. — Поддержим приход Царя через революцию, через протесты и акции, через горящие покрышки и разграбленные магазины, через слезы детей. Но через покаяние, да еще всенародное никогда.
— Правильно, — заволновался крепкий вирус. — Царь пострадал от революции, а мы рожденные революцией. Правда, научно-технической, но это неважно. Мы не можем его принять.
— Я могу, — сказала Мотя.
— И я, добавила Феня. — Мы рождены не революцией, а российским программистом. К сожалению, не знаем ни фамилии, ни имени.
— И еще, — Мотя встала и, тыча вытянутым указательным пальцем в сторону стола, затараторила. — Мы были в библиотеке и изучили труды Солоневича! Вот так!
— Когда вы успели??? — все трое ахнули одновременно.
— Я на трамвае поехала у скряг в библиотеку, а затем скинула информацию Моте, — Феня показала в сторону стола фигу.
— Вот, видели? Что, съели?
— Феня! — Ходок опустил ее руку. — Веди себя прилично.
— Изучили труды Ивана Лукьяновича, — Шепелявый заговорил не спеша, подперев голову левой рукой. — Вот уж не думал. Я ведь тоже читал его перед совещанием. Гигантская проделана работа. Написано толково. Народная монархия, — Шепелявый задумчиво поглаживал подбородок. Народная. В этом что-то есть. Я бы сказал…
