— Хорошо. Поедем на этой дрезине, Прохвост улыбнулся. Я к ней уже привык. Жаль, книжку придется отдать. Мне понравилась.
— Что вы сделаете с девчатами? — Ходок был хмур.
— Ничего плохого, — Прохвост шагнул к нему. — Они могут раскаяться, но понарошку, и им отменят расстрел. Они очень способные. Мой директор давно к ним приглядывается. Я имею в виду не директора школы, а директора ЦРУ. Жаль, что они узнали о Царе и сбились с правильного пути. Далась им эта Россия и ее народ-Богоносец! Жили бы себе в удовольствие. Ну да ладно, может еще все утрясется. — Он бросил быстрый взгляд на дрезину. — Зеркало забирать будете?
— Нет. Таскаться с ним, — Ходок махнул рукой. Все равно домой возвращаемся.
— Я вам помог, как мог, — Прохвост наклонил голову. — Извините, если что не так. Вы свою миссию выполнили. Все хорошо.
Вопросятка все это время смотрел на дрезину и, когда Прохвост предложил прощаться, оживился:
— Есть один вопрос.
— Какой?
Феня и Мотя сидели в темном шкафу.
— Ну и дуры мы, что послушались Прохвоста с книгой, — сказала Мотя.
— Не Прохвоста, а Вопросятку.
— Все равно обидно. Что это там громыхнуло? Как шум борьбы.
— Вы чего там, расстроились? Еще расплачьтесь, — послышался голос.
— Ты кто? — удивилась Феня.
— Ходок.
— Кто??? — в два голоса раздалось из шкафа.
— Ходок я. — Будем говорить, Ходок номер два.
Послышалось скрежетание ключа в замочной скважине, и дверь открылась. Перед сидящими в шкафу стояла Точка.
— Привет, — произнесла она.
— Ты откуда взялась?
— С картины слезла, улыбнулась Точка. — Хитро мы придумали?
— Выходите аккуратно. — Нас не должны видеть.
На полу лежал связанный механик с кляпом во рту.
Точка подползла к нему и вытерла руки о его комбинезон.
— Верткий оказался. Всю меня своими соплями перемазал.
— Я на выход, — Мотя поползла к двери на грузовую площадку и выглянула в окно.
В этот момент ее увидел Вопросятка и задал свой вопрос Прохвосту.
— Какой вопрос? — повторил Прохвост.
— Вот смотрите все на эти две доски. Я повторяю, все смотрите. Они открываются в стороны, — Вопросятка протянул к ним руку.
— Спокойно, остановил его командир охраны. — Удрать решили?
— Нет. У меня вопрос, — Вопросятка обернулся к Прохвосту. За его спиной Мотя, Феня и Точка тихо спускались с грузовой площадки на другую сторону железнодорожного пути. Мотя в руках сжимала книгу.
— Хорошо. Я вас слушаю, — Прохвост излучал любезность.
Все трое покинули дрезину. Вопросятка оживился:
— Вы знаете, не люблю долгие проводы. Давайте прощаться, — он повернулся к Ходоку и подмигнул. После чего Ходок отвесил поклон: — Не поминайте лихом.
— С досвиданьецем! — ответно поклонился Прохвост.
Вопросятка потянул Ходока к дрезине и прошептал:
— Пойдемте уже.
— Прощайте, — Ходок кивнул и пошел вслед за Улей и Вопросяткой.
Вопросятка нырнул под дрезину, вытащил тормозные башмаки.
— Вам книгу принести? — крикнул Прохвост.
— Нет. Нет. Оставьте себе, — Вопросятка входил в кабину.
Первым делом он подошел к двери на грузовую площадку.
— Все на месте, — облегченно прошептал он и открыл дверь. Затем подошел к пульту управления, завел дрезину и задал маршрут. В дрезину вползали Феня, Мотя и Точка. Ходок захлопнул за ними дверь, когда за ней уже лежал желтый туман.
— Куда едем? — спросила Уля просто так, на радостях.
— Набрал второпях один из последних номеров в проломе. Лишь бы уехать побыстрее, — Вопросятка плюхнулся в кресло машиниста. — Сейчас посмотрю точнее.
— Посмотри, — а я посплю. Тысячу лет не спала, — Феня бросилась на диван.
Мягким был диван или только казался таковым, но сладкий сон овладел сознанием. Иногда он ослабевал, и слышались обрывки реальных голосов.
— Вернемся и силой заберем принадлежащее нам по праву…
— Пехота! Справа пехота…
— Туман усиливается…
Голоса отошли на второй план, когда появилась огромная сосиска. Она парила в воздухе, то приближаясь (и рот непроизвольно открывался), то удаляясь (и хотелось прыгнуть за ней). Но она исчезла враз, как только появилась собака с молотком и гвоздями. Собака безжалостно забивала гвозди в телевизор, и это можно было терпеть. Но когда она подошла к холодильнику, сон как будто улетучился. Глаза открылись и увидели дедулю. Он забивал гвоздь в стенку. На экране телевизора строчил пулемет.
«— Сколько можно воевать?» — раздраженно подумал черно-белый кот.
К дедуле претензий не было.
Дрезина вошла в пролом.
— Маршрут менять будем? — спросил Вопросятка. — Я набрал монитор, где кота тюрьмой пугали.
— Нет.
— Нет.
— Даже интересно, что у них там сейчас.
Поднялись на монитор и расселись в креслах.
На сцене кот встал на лапы, выгнул спину и сел. Дед закончил вбивать гвоздь и отложил молоток. Бережно взял в руки рамку, в которой красовался Георгиевский крест.
— Больше не буду прятать, — громко объявил он, обращаясь к коту. — Говорю, что не буду прятать, — дедуля кричал, будто бы кот был глухим. — Пусть все видят. Ты меня слышишь?
Черно-белый кот замяукал, не понимая, что от него хотят, и спрыгнул с дивана, а затем и вовсе ушел из комнаты в коридор.
