— Гордится. И я рада, очень хотела поступить…
— Молодец.
В разговоре наступила заминка. Нечего было спросить. Не на что ответить. О чем же тогда вживую говорить будут?
— Котенок, мне сейчас не очень удобно говорить, я тебя позже наберу. Телефон сохраню.
— Хорошо.
Не тратя время на прощания или хотя бы еще пару слов о том, как она рада услышать дочь, и что скучала, Лена скинула.
Катя же застыла, глядя на телефон в руке, Андрей тоже молчал. По девичьему телу расползалась апатия. Она не знала, что ожидала от разговора, но получила… а ничего не получила. Пару фраз. Обещание перезвонить. Удивление… и все.
— Это была моя мать, — улыбнулась грустно, вскидывая взгляд на Андрея. — Немногословна, как видишь…
— Иди сюда, Коть. Все хорошо, — Андрей забрал у нее из рук телефон, к себе прижал. И только теперь, оказавшись в любимых уютных объятьях, Катя вдруг поняла, что щеки-то мокрые. Кажется, расплакалась. Сама не знала — это от нервов или обиды, но факт оставался фактом. Тело дрожало, слезы по щекам катились грузными каплями, Андрей по спине гладил, успокаивая… — Ты молодец, Кать. Ты все правильно сделала. Теперь дело за ней. Теперь она должна решить — хочет тебя видеть или нет. Есть ей что тебе сказать или нет.
— А если решит, что нет?
— Так и будет. Не мать, значит.
Ответ был грубым, но правдивым.
Андрей слушал разговор и представлял себя на Катином месте, но вот задачка — никак не получалось. У него-то совсем другая история приключилась. Его и мать любила, и отец… пока жив был. С рождения. Больше жизни. И чтоб вот так… сухо… ему это непонятно было.
— Идем отсюда, холодно…
Утерев слезы, выровняв дыхание, Катя встала, Андрей за ней. Быстро плед свернули, спустились, вновь по тропке к остановке, там в трамвайчик… И ехать молча, глядя теперь уже на горящий огнями вечерний город.
На душе у Кати по-прежнему было пусто. Тепло только руке, которую то и дело поглаживал Андрей.
Он проводил девушку до подъезда, обнял напоследок, зарывшись лицом в белые волосы, поцеловал в макушку, она так и не оттаяла окончательно после разговора. Это и понятно было, но жалко ее очень.
— Пойдем завтра после школы мороженое есть? Музей медуз открыли еще, говорят, очень интересный. Хочешь? Или в кино на что-то новое. Суперсырного попкорна наберем, а потом по магазинам. Хочешь?
Катя улыбнулась, запрокидывая голову. Она была очень благодарна Андрею. За поддержку до, в процессе, после. Поднять ей настроение сейчас он не смог бы, но одни только попытки дорогого стоили. Он ведь что к мороженому, что к попкорну, что к медузам — равнодушен, не говоря о магазинах. Просто порадовать хочет. Подарить ей маячок, ради которого стоит сегодня пережить и в завтра смело шагнуть.
Но у нее он и так был. Маячок. На голову выше ростом. в полтора раза шире ее в плечах, с сорок третьим размером ноги. Андреем зовут. Андрюшей самые близкие.
— Ты лучший на свете, Веселов.
Андрей улыбнулся, потянулся снова к ее лицу — кончика носа губами коснулся.
— Я знаю. Но лучше иди домой уже, а то твой отец меня съест. Это же для тебя я лучший на свете, а для него…
— Вражина.
— Именно.
Катя скрылась в подъезде, Андрей же не спешил уходить, присел на лавку, задумался…
Все же он был очень слабым, когда со своим «горем» справиться не мог. И ведь странно это… Когда отца потерял — не лучше было, но как-то пережил, а тут… Дурак-дураком.
А Катю очень жалко. С такой матерью… Эх… Ее и матерью не назовешь. А ведь впереди еще встреча, если Лена не испугается. И на встречу эту Катю уж точно саму отпускать нельзя. Мало ли?
Дождавшись, когда от Самойловой придет дежурное «я дома», Андрей направился прочь из чужого двора. Отчего-то немыслимо хотелось побыстрей домой попасть. Маму обнять, спасибо сказать…
Оставшийся до выпускного месяц пролетел… даже не так — промелькнул со скоростью света. Перед глазами у всех — детей, готовившихся сразу и к празднику, и к внешнему тестированию, и к скорому расставанию. У родителей, участвующих во всем вышеперечисленном. У преподавателей…
Времени на встречи у Кати и Андрея катастрофически не хватало. Самойловой нужно было срочно заняться грядущим переездом в новую страну, Веселову — поступлением. Но они пытались. Честно пытались урвать хотя бы немного, чтобы провести время вместе. Вместе в школе, вместе делая домашку (если не нужно бежать к репетиторам), в воскресенье — святые два-три часа на свидание. И
Андрей пытался нацеловаться вдоволь, чтобы потом на полгода хватило в разлуке, Катя насмотреться, наслушаться, начувствоваться, но вечно нужно было отвлекаться.
Лена не звонила больше двух недель. Поначалу Катя при каждом входящем вздрагивала, неизвестные номера брала с трясучкой в руках, а потом… почти смирилась уже, что эта женщина сделала свой сознательный выбор и встреча ей ни к чему. Но стоило этому смирению прийти, как мать набрала ее номер.
