– Вот, – сказал он, протягивая письмо, – только я, черт побери, никак не могу сообразить, кто бы это мог быть. – Письмо было адресовано «Погонщику верблюдов», а в конверте лежала довольно помятая вырезка из газеты, в которой описывалась трагическая смерть от снайперского выстрела верблюда по имени Старый Дуглас во время сражения под Виксбургом. В самом низу страницы сообщалось, что Камп-Верде пал под ударами повстанцев – что, полагаю, было совсем неудивительно. Старый Дуглас был последним из прибывших с Востока верблюдов, размещенных в конюшнях этого удаленного гарнизона, то и дело подвергавшегося нападениям повстанцев и всевозможных бандитов, и среди солдат полка, приговоренных к незавидной участи служить в тех местах, старина Дуг считался чем-то вроде талисмана, пока бедолагу не сразил случайный выстрел. Со стороны США свои соображения высказал – к моему огромному удивлению и радости – некий капрал Эбсалом Ридинг. «Мне довелось странствовать вместе с лейтенантом Недом Билом, когда он впервые размечал будущую Мохаве-роуд, – сказал он. – Но, хоть и предполагалось, что верблюды будут на нас работать, большую часть времени мы на них работали. Не могу сказать, что так уж любил их, но, услышав о смерти Старого Дуга, сильно огорчился. Жаль его очень». Эб, думал я, мой старый друг. Значит, он все-таки вернулся на восток. Единственный раз я тогда испытал стыд из-за того, что и сам этого не сделал. С другой стороны, у меня никого не было за пределами Территорий. Как не было у меня и уверенности, что любой уголок, где мы с тобой вздумаем обосноваться, не окажется аннексирован этой крикливой страной, которая теперь, после окончания войны, казалась сшитой из разрозненных кусков, точно лоскутное одеяло. И мы с тобой продолжали жить прежней жизнью – развозили донесения, таскали гаубицы из одного форта в другой и время от времени помогали маленьким группам усталых и измученных индейцев из племени шайенн переносить на другое место их вигвамы. Но с тех пор каждый раз, как я слышал рассказ о каком-нибудь подразделении, созданном из бывших охотников на буйволов, мне казалось, что среди них обязательно должен быть Эб, вернувшийся на запад и готовый к новым славным подвигам.
Следующей весной как-то в полдень мы тащились с грузом соли с копей Лоунвинда, и я заметил, что на нас внимательно смотрит какой-то бородатый незнакомец с бельмом на глазу.
– После того сражения возвращаешься? – спросил он.
– Нет.
– Тогда откуда у тебя этот ублюдок?
– На ярмарке купил; там таких ублюдков полным-полно.
Этот тип посмотрел на меня с большим сомнением и заявил:
– Хочешь сказать, что какой-то верблюд, живущий по эту сторону Миссисипи, мог в том сражении не участвовать?
Ладно, мне подробности были только кстати, и я спросил:
– В каком сражении-то?
Тут он совсем разошелся. Какого черта? Вы что, с луны свалились? Разве не знаете этого бешеного пса Сэма Бишопа, кавалерийского офицера, который перевозил грузы на верблюдах из Калифорнии в Альбукерке, а потом угодил в засаду, устроенную в пустыне индейцами мохаве? Это же все в газетах было. Бишоп и его приятели, штатские заготовители, тогда недели две провели в осаде, полностью отрезанные от внешнего мира и без какой бы то ни было помощи со стороны форпостов, еще, слава богу, их храбрый мальчишка-курьер, рискуя собственной шкурой и задницей, сумел доставить в ближайший форт донесение с просьбой о помощи.
– И что же, удалось им выбраться из западни? – спросил я.
Ах, нет! Там все кончилось очень печально. Они закопали свои припасы, сожгли повозки и под прикрытием дыма, пепла и темноты попытались спастись, направив своих верблюдов прямо на изумленных мохаве.
Все это мой неожиданный собеседник услышал, оказывается, только вчера от одного газетчика в Санта-Роза, куда мы с тобой вскоре и добрались. Это был маленький городок в западной Калифорнии всего в двух днях пути от Лоунвинда, расположенный в долине, буквально задушенной кедрами. Когда мы с тобой, Берк, там появились, маленький чиновник в очках как раз закрывал офис газеты «Санта-Роза Крайер».
– Госспди! – прошептал он в ужасе, увидев тебя.
И только обещание, что ему можно будет тебя пощупать и даже, возможно, на тебе прокатиться, помогло убедить его еще немного задержаться и показать мне нужный номер газеты. Там несколько более подробно было изложено то, что мы уже слышали от бородатого незнакомца. Мохаве, разъяренные безжалостными притеснениями и постоянным нарушением границ их владений, окружили тот вьючный обоз и несколько недель удерживали его на одном месте. В итоге выход из столь затруднительного положения оказался весьма неясен. Впрочем, где-то в середине статьи один раз упоминались некие «верные арабы» Сэма Бишопа. Но это, в конце концов, означало, что они все-таки там были! Джолли уж наверняка. А возможно, и Джордж. И все они сбились в кучку под холодным звездным небом, пытаясь согреться…
