Веревка, зажатая в его легком возбуждённом оскале, превращает моё тело в кисель. Мне хочется почувствовать ее у себя во рту.
Потянувшись под его хищным взглядом, я разворачиваюсь.
Олег обхватывает петлями мои руки и сводит локти, затягивая веревку. Чувствую жар его тела. Смотрю на нас в зеркало. Охренительно нежно я выгляжу обнаженной на фоне него. На его предплечьях красиво вздуты вены. Растет твоё давление Дракон?
Мой пульс тоже бьется хаотично во все места, как очумелая бабочка!
— Я оплету твои руки… пропущу веревку у тебя под грудью… — хрипло комментирует он то, что творит со мной, — по талии… между бедер и стяну всё на горле… там будет петля…
— Петля? — потеряв голос, выдыхаю я, вздрагивая каждый раз, когда его пальцы касаются моей кожи.
— Она заставит тебя удерживать нужную позу. И растягиваться между болевым ощущением в чувствительных местах и удушением. Должна заставить, — поправляет он, — но я не буду затягивать слишком сильно. Это классическая вязка шибари. Это красиво…
Завязывая очередной узел, он обвивает меня, вынуждая прогнуться вперёд.
Его руки протягивают веревку у меня под грудью и кисти касаются нижней полусферы. Это так чертовски мало… и мою грудь требовательно тянет от желания получить чуть больше ощущений. И он дает их! И с избытком! Проходясь еще одним витком веревки по соскам.
Подавляя стон, закусываю губу.
Слышу его тихий смешок.
Какая же сволочь… — с усмешкой закатываю я глаза.
Ты же знал, что сделают со мной твои веревки! И дело ведь совсем не в обнаженке, на которую я психологически согласна. И даже не в атмосфере БДСМ… Ты знал, какие именно ты дашь мне ощущения!
Перекрестив верёвку на груди, Олег продевает её под моими руками и, сделав пару петель на спине, спускает её к талии, обязывая меня.
Рассматривает… Я физически чувствую его давящий, вызывающий эйфорию взгляд.
— Разведи ноги шире, — шепчет он, наклоняясь к моему ушку.
Ооо… мой… бог…
Мои бедра мокрые от всех этих игр и имитации якобы фотосессии.
Но ноги, минуя все этапы моей нервно-двигательной системы, которые как минимум должны были начинаться с намерения их развести, подчиняются напрямую его голосу и тут же двигаются в стороны. Да и черт с ними. Он и так знает, что я вся мокрая для него.
Сидя у меня за спиной, он держит два конца веревки на уровне моего живота. Не касается. Но я чувствую его давление каждой клеточкой своего тела. И я пьяная вдрызг, моя голова кружится!
Я слышу, как он дышит… как он пытается дышать ровно… и как пытается оставить эту игру всего лишь фотосессией… или теперь пытаюсь только я? Была ли такая задача у него изначально? Начинаю сомневаться…
Костяшки его пальцев, а следом веревка вдруг неласково проходятся вдоль моих бедер по губкам и встречаются между ягодицами.
— Аронов… — задохнувшись возмущаюсь я.
— Больно?
— Нет.
Верёвка жестковатая, но я уже так возбуждена, что даже ее неласковое давление сводит с ума от удовольствия. И совсем другое, более тонкое удовольствие, я испытываю от того, как он манипулирует моим телом. От того, что я уже обездвижена, открыта и беззащитна перед ним. От этого удовольствия горячий фонтан ощущений бьется из низа моего живота вверх, куда-то под черепную коробку. И эти ощущения похожи на то, словно я хапнула дозу горчицы и мои рецепторы взорвались. Мои ресницы трепещут, превращая свет прожектора во вспышки стробоскопа. Это черт возьми, какой-то транс…
— Тогда — что? — со скрытым вызовом в голосе и натягивая веревки по возбужденной плоти.
Действительно… что?
Это же просто фотосессия.
И застонав я сокращаюсь, как марионетка в натянутых веревках. И что дальше?
— Фотосессия… шибари… — сбивчиво шепчу я, то ли возмущаясь, то ли кайфуя, — техническое сопровождение… аха…
— Александра бы не справилась, — усмехается он возбуждённо.
— А мы справимся, друг?
— У нас большой опыт… — тяжело сглатывает он, — справляться с соблазнами. Нагнись…
Тянет за веревки, оплетающие мои руки, вверх, и тело само изгибается так, как от него требует Мастер.
Да… Да… Он делает это мастерски. Уверен ни одна, что побывала в его паутине не забыла до сих пор его рук и веревок!
Обернув каждое мое бедро плотно под ягодицами, он снова пропускает веревку через пах, так, чтобы мои губки оказались зажаты между ними. Я чувствую, как он затягивает узел.
— Не больно?…
— Немного…
— Немного — это хорошо. Не холодно?
Холодно? Я вас умоляю… да я сгорю сейчас!
Несколько раз веревка ритмично натягивается снова, скользя своей шершавой поверхностью по губкам, клитору и давит на грудь.
— А так?..
Твою же… — захлопываю я глаза, не в силах ответить.
Мне кажется если мой рот откроется, то он будет умолять его о чем-нибудь гораздо более значительном.
Моё тело дрожит…
И от этого чуть болезненного ритмичного трения я откровенно вылетаю в предоргазменное ощущение. И да, сейчас по ходу я буду умолять…
— Я спросил — не больно? — дергает он снова за путы на себя.
Он делает это прохладно и с вызовом. Властно и спокойно.
Хныкая, я тихо постанываю. Но мои губы несанкционированно улыбаются.
— В самый раз, — чуть цинично комментирует он.
