— Мы с Алексеем дали ей выбор. Или мы затеваем судебные разбирательства по изнасилованию несовершеннолетней, где она идет как соучастница и надолго присаживается в места не столь отдаленные… Демченко обещал ей надавить на следственные органы в максимально жесткой подачи степени ее вины в произошедшем. Или она подписывает документы по долговым обязательствам на очень крупную сумму в валюте перед «Эдельвейсом». И этот документ я не пускаю в ход, если я больше нигде никогда ее не увижу. Даже случайно. Даже если очень хорошо поищу. Ни в России, ни в Европе, ни в Азии, ни в Штатах. Медиа-пространство у нас одно… Никакой публичной жизни, никакой медиа-жизни, никаких освещаемых тусовок и крупных городов. И никто из ее бывшего окружения, включая остальных моделей, не должен знать куда она исчезла и почему. Пусть это будет уроком для сочувствующих ее горю дам. Потому что, если я ее увижу или услышу про неё, на меня вдруг накатит, что я недостаточно жестко обошелся с человеком, решившим напакостить мне таким ублюдским способом… То эти бумаги дойдут до суда и она никогда не расплатится с нашей фирмой, не купит никогда ни машину, ни квартиру, не выедет за границу. Короче, она выбрала второй вариант. Мы пригласили нотариуса… и всё.
— Ты оформил долг на фирму?
— Конечно. Воевать с человеком просто, его можно убрать. А долг фирме платить все равно придется. Право собственности и долговые обязательства передаются новому хозяину.
— Жестко. Но справедливо.
— Спасибо, что не пытаешься впадать во всепрощение. Я бы разочаровался.
— Не дождешься, — подмигиваю ему я.
Разворачиваюсь на выход.
А нет, подождите-ка, стоп!!
Вдруг и другая сторона вопроса всплывает очень явственно.
— Олег… — разворачиваюсь я. — Ты же не затеял личную войну с Шубиным?
— Личной я пока не вывезу, — опускает он взгляд.
— Я прошу тебя отпустить эту ситуацию, — начинаю нервничать я. — Достаточно вмешательства папы Крис и его обещаний, окей?
— Я сам буду решать, чего мне достаточно, — сжимает он губы. — Детка, я немного занят, давай, потом?
И я понимаю, что внутри меня поселяется очень редкий гость — страх. За него.
— Нет. Не будешь ты сам решать.
Я делаю несколько шагов к его креслу и растерянно замираю. Моё лицо нервно подрагивает. И у меня ощущение, что я иррационально разрыдаюсь сейчас.
— Иди сюда… — тянет он меня за руку, усаживая на колени. — Ты чего испугалась? Для тебя эта ситуация закончена. Слышишь? Ты веришь мне? — заглядывает мне в глаза.
— И для тебя тоже, — вцепляюсь я ему свитер. — Слышишь?!? Если ты не тормознешь… Я соберу сумку и уеду отсюда к чертям, спрятавшись не хуже Лоры. Я тебе обещаю! И ты не найдешь меня не на тусовках, не в медиа-пространстве и ни в каких крупных городах!
Он тяжело сглатывает, начиная тоже нервничать и заводиться следом за моей истерикой. Закрывает глаза. Мы шумно дышим…
— Женечка…
— Аронов, поклянись мне.
— В чем?
— Ты не встанешь под удар. Не будешь провоцировать. Или как-то фигурировать в этом конфликте.
— Окей… — очень ровно и спокойно. — Обещаю. Ты чего, детка? — заправляет подрагивающими пальцами, прядь моих волос за ушко.
— Ты напугал меня!! — рявкаю я. — Если ты меня обманешь!!…
— Разве я когда-нибудь тебя обманывал?
— Нет.
— Нет. Успокойся… Всё хорошо, — целует он меня в висок. — Беги.
Растерянно встаю с его колен, выхожу. Сердце стучит…
Он же не станет врать мне?
Развалившись на подоконнике, я учу английский, жуя яблоко. Брутальный в душевой. Стенки прозрачные, а он у нас стесняшка, поэтому я сижу, глядя в другую сторону, а не на его атлетическое тело.
В гримерке нас теперь обитает четверо. Народу поприбавилось и всех сильно потеснили. К нам с соседями недавно присоединился еще и мой медик Макс.
Макс более худощавый, чем Брутальный и не такие правильные черты лица, не настолько состоявшийся, но… если я выбирала бы мужчину для секса, мой выбор пал бы на него! Хотя Брутальный тоже ничего…
Или, может, мне стоило бы выбрать обоих. Секс втроем… Хм… — плавают мои фантазии, не давая сосредоточиться на английском.
— Женька?
— Госпожа… — поправляю я его, поджимая губы, чтобы не смеяться.
— Окей, Госпожа моя, Женька! Пойдем на нонстоп?
— Не могу. Макс, как по латыни будет огонь?
— Ignis.
— Хм… не работает.
— Ты там что — заклинание составляешь?
— Почти. Считается что тридцать процентов всех слов из европейской группы языков имеют одинаковые латинские корни. Еще двадцать — греческие корни, десять азиатские, десять нордические, остальное местный фольклор и транскрипция. Вот, проверяю…
— А то, что сдавать ты уже выучила? — вытягивает он из моих пальцев яблоко и откусывает от него.
— Ммм… — морщусь я. — Нет.
Дверь гримерки открывается. Заглядывает наша новая девочка Наташа.
— Женя, можно тебя?
— Макс, найди мне перевод, — подсовываю я ему табличку со словами. — Тебе же все равно еще полчаса ждать.
Недовольно закатывает глаза, но тетрадку с ручкой забирает. Выхожу. Наташа мнется.
— Мы можем где-нибудь наедине поговорить?
