Сейчас, когда я стою в зале полном болельщиков и чувствую тяжесть красивого кольца на своем пальце, тот день кажется мне давно позабытым сном. Завершением страшного кошмара.
— Я не позволю этому случиться! Ты не уедешь никуда с этим… Как ты смеешь вообще… после стольких лет?! Я растил тебя! Всю душу вложил в твое воспитание!
— Унижая мать и доводя неугодную тебе дочь фактически до иглы?
Один из кардиганов упал в мой чемодан и я не выдержала, обернулась к отцу и прошептала:
— Спасибо за всё! За то, что кормил и одевал. За то, что воспитывал. Но…
Я смотрела в глаза человеку, который, казалось, вообще не понимал, что происходит и почему я собираю вещи.
— Ты не доучилась! Я требую чтобы ты образумилась? Кем ты будешь без диплома?
— Человеком! Я по-прежнему буду оставаться человеком, мистер Делакруз.
Он больше ничего мне не говорил, потому что остался один. Я поместила мать на принудительное лечение сразу, как она призналась в том, как жила все эти годы с отцом и молчала. Поэтому я без зазрений совести вышла из дома с двумя чемоданами и встала на крыльце.
Май смотрел на меня в упор. В его взгляде читалась тревога. Он стоял, опираясь спиной о машину и буравил взглядом каждую часть моего тела. Делал это так, словно ждал, что вот сейчас я развернусь и вернусь обратно в свой дом.
Его взгляд остановился на моих глазах и я мягко улыбнулась. Май тут же оторвался от авто и пошел навстречу.
— Ты твердо решила, Делакруз? — мы встали друг напротив друга и я молча кивнула.
— Учти, вкусняшка, дороги назад не будет. Я не отпущу тебя.
— Увези меня, Май, — мой голос дрогнул и я ощутила, как вся боль, весь ужас того, что пережила, стали подступать комком к горлу, — Забери меня отсюда. Забери, умоляю тебя, иначе я не выдержу. Мне…
— Тихо! — он холодно меня оборвал и выхватил ручки чемоданов из рук, — Садись в машину и не разводи сопли! Мы уезжаем!
Май развернулся и пошел к машине. Пока я открывала дверцы, он положил вещи в багажник, и открыл свою водительскую дверь.
В какой-то момент я повернула голову и заметила, как отец смотрит на меня из окна гостиной. Он стоит за шторой и прожигает нас взглядом. Это вызвало грусть и захотелось поговорить с ним ещё раз.
Но лишь одно воспоминание об Иззи и о том, что действительно происходило в моей семье, заставило меня отвернуть голову от места, которое я долгое время считала домом, и посмотреть в глаза парню, который стоял между дверцей и салоном, пристально наблюдая за тем, что со мной происходит.
