Это было не так давно. Всего два года назад. Всего двадцать четыре месяца и почти семь сотен дней. Боль не вылечить временем. Тоску не залечить движением стрелок на часах, или звуком их отсчёта.
Боль можно забыть со временем. Но только вспомнив, вернувшись в памяти назад, боль способна задушить снова, если ты одинок.
Но я была не одна. Прямо сейчас на этот ринг должен выйти мой муж. Человек, который готов сделать всё для меня, ровно как и я для него. Именно Май показал мне, что все обычные вещи настолько ничтожные, когда ты забываешь о мечтах. Он добился своего и позволил мне стать тем, кем я хотела быть с самого детства.
Половины одного целого, способны изменить свои жизни, способны обрести счастье и достич своих целей, если ценят желания и чувства друг друга. И меня ценили, да спорили и постоянно бросали ультиматумы, но неизменно умолкали, когда понимали насколько это важно для меня.
Май не простой человек. Он слишком болен внутри, но кажется мне удалось подарить ему то, о чем он рассказал мне в парке, когда ловил ладонью снег.
— Ты приехал.
Толпа гудела в ожидании боя, когда рядом со мной встал парень в черном строгом пальто и протянул чашку с горячим кофе.
— Разве я мог пропустить последний бой Мая в Штатах? — ответил Джун и отпил со своего стакана.
— Нашу свадьбу ты не погнушался проигнорировать, — я хохотнула и пригубила самый вкусный кофе.
Именно этот напиток теперь всегда напоминал мне об этом человеке. Нам Джун был моим горько-сладким кофе, который возрождал запах фрезий.
— Я же не идиот приходить на свадьбу девушки, в которую был безответно влюблен?
— А на свадьбу почти что брата?
— Он прекрасно справился с ролью жениха и без моей помощи. Тем более свадьба в Вегасе… Вы ненормальные оба!
В этот момент мы одновременно рассмеялись и я посмотрела на парня, которого последний раз видела так давно, что и вправду поняла насколько нам с Маем его не хватало.
— Я видел твою выставку в Чикаго, Грета, — Джун прищурился и продолжил, — Никогда не думал, что могу быть так красиво нарисован. Правда портрет любителя мордобоя намного эффектнее, и это обидно. На фоне заката, его смазливая рожа словно сияет.
Я ухмыльнулась и вспомнила три единственных портрета со своей выставки. Иззи и Энни я нарисовала вместе. И эта картина была полна тепла. Я словно поверила в то, что они где-то там, на небесах, вдвоем, а портрет, который я создала, символ их воссоединения. Его купили тут же, и сейчас эта картина стоит в одной из самых красивых галерей Нью-Йорка.
Но два других портрета купил совершенно другой человек. И теперь мои работы, по словам Мая, украшали обычную лапшичную в Сиэтле. И это его злило. Он всегда говорил, что мои картины должны висеть только в самых лучших местах, а не в бандитской забегаловке его дружка.
На них были нарисованы мужчины, которые изменили мою жизнь. Одного я безумно любила, а второй стал моим самым близким другом.
— Раз ты приехал, значит, вы с Маем решили все вопросы в Шанхае? — я наблюдала за тем, как свет в зале стал медленно гаснуть, а на ринг вышел рефери.
— Да. Всё готово для вашего переезда. Мой партнёр подготовил документы на тайский клуб ассоциации "муай-тай". Май станет его владельцем, как только вы прилетите в Шанхай и он подпишет документы. Его уже ждут ребятишки.
— Он будет рад, — тепло ответила, и отпила уже успевший остыть кофе.
— Почему вы решили уехать из Штатов на наш континент, Грета? У тебя здесь возможности, Май на пике карьеры кикбоксера? Что происходит?
