— Это не может больше так продолжаться! Этот придурок, как ненормальный ходит по лофту с бутылкой в руках, а ты берешь и устраиваешь истерики прямо посреди улицы. На звонки не отвечаешь! Вы рехнулись, мать его, оба! Вас бы запереть на пару дней где-то, чтобы вы пар спустили и поговорили, потому что даже меня умудрились довести до бешенства, Грета!
Он говорил о таких вещах, которые сейчас меня волновали меньше всего. Всё отошло на второй план, а я ощутила себя словно на краю обрыва, который был над бездной. Посмотри вниз, и она потянет тебя в свою темноту.
— Просто отвези меня в кампус, пожалуйста, — тихо прошептала и, как ни странно, меня поняли сразу, и выполнили просьбу без лишних возражений.
Но, как только машина Джуна покинула территорию городка, я переоделась в более теплую парку и вышла из кампуса.
Не знаю, как доехала до нашего родного города. Помню лишь, как села в автобус, и только на конечной остановке увидела знакомую вывеску заправки и магазина на ней.
Начиналась метель и снегоочистительные машины уже стояли у обочины, ожидая. Дядя Бенджамин и его сын весело гоготали. Завидев меня, парень свистнул и помахал рукой.
— Ты на мессу, Грета? — Барни спрыгнул с машины и покачал головой, — Сегодня не будет проповеди. У нас тут такое с обеда, что мне самому не по себе. Так что езжай домой, пока ещё автобусы ходят, а то нам из метеослужбы главный звонил. Сказал заметет так, что не проехать до утра.
Я попыталась выдавить улыбку в ответ, но слова Барни заставили меня насторожиться.
— Что-то серьезное случилось? — я засунула руки в перчатках в рукава и поежилась, наигранно улыбаясь парню и дальше.
— Так в лесу за пансионатом труп нашли. Говорят, свежий совсем, и года нет. Мужик.
На моём лице тут же исчезла улыбка. Труп в таком маленьком городке, как наш?
— Кто-то из местных? — тут же спросила, а Барни покачал головой и подошёл ко мне ближе.
— Нет, слава богу. Однако старик Абрахамс поднял весь штат своей больнички на уши. Они думали, что это кто-то из его залётных бездомных. Но шериф говорит, что клиент вообще не наш мужик.
— В смысле?
— Ну, в смысле темнокожий. Думают индеец, или мексиканец. Хотя резервации от нас далеко, так что, кажется, это нелегал, которого кто-то грохнул, а в нашей глуши решили труп спрятать. Вот. Так что не ходи туда. Там куча полиции до сих пор.
Не смотря на слова парня, я не могла больше ждать. Мне нужно было что-то делать, иначе я рехнусь от того, что узнала. Возможно, вариант забиться в какой-то угол и рыдать был бы более верным решением, но не для меня. Своё состояние я могла успокоить лишь движением. Куда угодно, но лучше узнать всё, как есть и сразу.
Поэтому опять улыбнулась Барни, и попыталась объяснить моё рвение ко встречи с пастором личным вопросом.
Парень больше не сказал ничего, лишь спросил:
— Не вышла ещё замуж? — он посмотрел на меня с добродушной усмешкой, а мне стало опять больно.
Зашевелился тот самый вакуум из вранья. Сплошного вранья и боли.
— Нет, пока кандидатов нет.
— А как же тот богач из Вашингтона. Весь городок гудел, что Грета станет невесткой конгрессмена? — парень нахмурился, а потом стушевался.
— Прости. Ты же знаешь, что я постоянно что-то ляпну не в тему. Прости, Грета. Я совершенно не хотел тебя обидеть.
— Ты ничем меня не обидел, Барни, — я улыбнулась через силу вновь, и продолжила, — Мне пора.
— Хорошо. И это… Если не успеешь до метели уехать, приходи к нам. Мама приготовила отличную индейку. Не иди в мотель к тетке Маржери!
— Договорились, — я снова улыбнулась и поспешила к пансионату.
Мне и вправду не хотелось оставаться ночевать здесь. Всё, чего я желала — ответов на свои вопросы и покоя. Уже сейчас я понимала и мотивы сестры, и то что с ней произошло. Но для полного душевного спокойствия я хотела знать всю правду. Если раньше пастор молчал по вполне понятным причинам, скорее всего зная, что мне не известно ничего, то теперь он ответит на все мои вопросы. И на главный тоже. Почему-то я была уверена, что он знает имя того, кто рассказал всю правду о нашем рождении Изабель.
Я свернула у байкерского бара, который служил некой гостиницей для тех, кто приезжал отдохнуть в нашу глушь, и уверенно пошла в сторону здания пансионата. У въезда стояли две полицейские машины и автомобиль с эмблемой криминальной экспертизы. Вокруг столпились люди. Большинство из них — местные, которые видимо получили новую новость для обсуждения на весь последующий месяц вперёд.
Пошел крупный снег и вскоре поднялся ветер. Я хотела переждать, пока все эти люди уйдут, поэтому остановилась у поворота к воротам пансионата и укуталась сильнее в парку. Меня не было видно и это радовало. Я не хотела ещё одной беседы, подобной той, которая состоялась с Барни.
Когда местные стали расходиться, я решилась войти на территорию, но не успела ступить и шагу, как крепкая рука обхватила мою талию, а другая зажала мне рот. Запах натуральной кожи перчатки был смешан с ароматом одеколона, который я слишком хорошо помнила.
