Ибо в воздухе возникла изумрудная дымка, в горле начало першить, а потёки на стенах стали напоминать ручейки. Они бодро булькали и собирались под ногами в пока не глубокие лужицы. Оторванная голова, угодив в одну, медленно таяла, издавая противное шипение.
– Семёныч, – тихо позвал я и потыкал пальцем, указывая самые любопытные места. – Приближается полная жопа, да и летающая срань вполне может вернуться.
– Ёп-тить, – с хрустом наклонил он голову и сплюнул. – Этому стаду баранов нужен пастух, а не командир.
– А ты их бить начни, – посоветовал я. – Далеко ещё до места? Укладываемся?
До нужного люка оставалось около километра, если не обманывал механический шагомер. Электронный, как и вся остальная тонкая техника, наглухо отключился. В связи с этим меня крайне интересовал вопрос: будет ли работать хрень, которую приходилось тащить учёным?
«Стадо», как его обозвал Самойлов, таки удалось привес ти к общему знаменателю. Истеричек успокоили, растерявшимся бойцам прописали лечебную п…дюлину, а трупы откатили к стене и зачем-то накрыли кусками марли. Лаврентьев, повизгивая, начал требовать, чтобы тела прихватили с собой, и тогда Виктор Семёнович послушался моего совета и врезал дураку в пузо. Кстати, это тотчас заткнуло рот остальным учёным.
В общем, в сгущающихся зелёных сумерках наша бравая группа бодро понеслась вперёд. Капли, падающие с потолка, напоминали мелкий осенний дождик, тем более неприятный, что его испарения заставляли задыхаться, а каждое попадание по черепу вызывало тихий взвизг или глухой матерок.
– Уже рядом, – выдохнул Хробанов, сверяясь с прибором.
По тоннелю прошла слабая дрожь, и внезапно коридор подпрыгнул, сшибив всех на пол. Ни разу не попадал на землетрясение, но, думаю, ощущения похожие. Через пару секунд толчки прекратились, но стены продолжали мелко дрожать, а падение жгучих капель ускорилось.
К счастью, волна, сбившая нас с ног, немного разогнала зелёное марево, и стал заметен круглый люк в стене, чуть дальше по коридору. Ф-фух! Добрались, слава богу.
Пока остальные приводили себя в порядок, вставая и и поправляя амуницию, я, Хробанов, Самойлов и Лифшиц подошли к закупоренному входу. Или выходу, как посмотреть. На плите, погружённой в стену, скалил зубы пылающий череп, чем-то напоминающий потерянную душу из DOOMа.
Судя по всему, хохочущий черепок требовал чего-то круглого в свою широко распахнутую пасть. Да и выпуклая картинка вновь выглядела вызывающе живой. Казалось, сунь палец между белых зубов, и они клацнут. Зная, где нахожусь, я не стал бы так поступать.
– Ну и? – повернулся я к Хробанову. – Раз уж вы заграбастали все игрушки, давайте, играйтесь.
Сергей Николаевич дрожащими руками открыл свой верный кейс и достал плоскую деревянную коробку, обитую драным бархатом. Щёлкнула крошечная защёлка, и мы некоторое время рассматривали пять почти одинаковых пятаков. Разнился лишь рисунок.
– Ну и какой? – Я посмотрел в лицо Хробанову. – Да нет, вы шутите!
Естественно, он не знал. А через пару секунд это стало совсем не важно.
– Эй, ты чего? – спросил Самойлов, поднимая голову. – Б…дь, убери!
Щёлкнуло, хрустнуло, и кто-то оглушительно завизжал. Мы подскочили, причём Хробанов едва не растерял ключи, а Лифшиц вновь хлопнулся на задницу. Нет, в этот раз ко всем ужасам определённо добавился мощный элемент идиотизма. Ибо чем иным объяснить поступок человека, сунувшего палец в рот скалящегося черепа? Как я и подозревал, зубастая хрень сомкнула челюсти, отхватив пару фаланг у придурка. Но самое неприятное, теперь череп и не думал открывать рот.
Один из биологов, рослый парень с длинными белыми патлами, торчащими из-под вязаной шапочки с надписью NIKE, тряс надгрызенной конечностью, а девица, изобилующая серьгами в вислом ухе, пыталась поймать страдальца и наложить повязку. Кстати, судя по царапинам на морде, этот дебил совсем недавно уже угодил под раздачу, но так ничему и не научился.
С каким-то изумлённо-обиженным выражением на лице Самойлов стукнул пострадавшего в живот и, когда тот опустился на колени и стал хрипеть, кивнул незадачливой медсестре:
– Работай. – Потом повернулся к нам: – И что теперь?
Лифшиц, оставшийся на полу, впал в ступор и глядел на череп в полной прострации. У него даже челюсть отвисла! Хробанов вопросительно посмотрел на меня. Ну да? Вы серьёзно?
– У твоих балбесов есть что-то похожее на монтировку? – спросил я, вспомнив, как мы решали подобные задачи на моей последней работе. – Попробуйте разжать зубы этой пакости. Хотя я и сомневаюсь.
Слава богу, тут всё оказалось быстро и чётко. Один из стоящих рядом бойцов повернулся к своему товарищу спиной, и тот сорвал с рюкзака нечто среднее между фомкой и альпенштоком. Потом так же сноровисто воткнул острый конец в сцепленные зубы и нажал. Потом повис. Чуть позже повисли сразу двое.
– Это единственный люк или ещё есть? – матерясь, материализовалась Диана из густеющей дымки. – Думаю, всё это до сраки.
