– Так я могу этот кусок и втихую стащить. – Она внезапно прижалась ко мне и положила ладонь на внутреннюю часть бедра. – Пока никто не видит. Ты же не против?
Вопрос был весьма и весьма щекотливым, но обдумать ответ я не успел. Ответить не задумываясь, как намеревался язык, – тоже. Мария, успевшая надуться, приблизилась к самому краю нашего мостика и уставилась на опору перекрёстка. Потом ткнула пальцем в мрак, поглощающий основание столба.
– Смотрите, там кто-то есть.
– Тебе показалось, – досадливо отмахнулась Валентина, но тоже всмотрелась в темноту. – Просто эти чёртовы искорки.
Но нет, это были совсем не искорки. Теперь эту пакость видел и я. Среди мерцающих огоньков, медленно поднимающихся, подобно пузырькам в бокале пива, скользили призрачные силуэты. Отсюда я не мог разобрать, как они выглядят, но одно мог сказать точно: их было до хрена, и все они торопливо ползли к вершине колонны.
– Дерьмо какое-то, – проворчал я, отлично понимая, что уж этой-то субстанции в Бездне больше, чем всего остального. – Сергей Николаевич! Да стойте же вы!
Хробанов замер, а потом медленно обернулся, остановив пространную речь Лифшица, явно обескураженного таким поворотом. Я ускорил шаг, указывая пальцем на колонну.
В этот момент авангард вышел на каменный пятачок перекрёстка.
В этот момент сзади послышался какой-то шум, и, обернувшись, я увидел, что Паша мощной дланью остановил учёное стадо, не пуская биологов вперёд.
В этот момент из пропасти донёсся оглушительный хор мерзких квакающих голосов, слившихся в единый пронзительный вой.
В этот момент по колонне прошла слабая рябь, а мост под ногами стал мелко вибрировать.
Кажется, начинала происходить, мягко говоря, некая неприятность.
Жопа подсказывала, что необходимо срочно бежать, но, к сожалению, я никак не мог определиться с направлением. Вот и доверяй ей после этого!
– Почему-то мне кажется, что особого смысла двигаться дальше нет. – Эту странную фразу произнесла Валентина, и я изумлённо уставился на её сосредоточенную физиономию. – Мар, у тебя всё готово?
Я было начал поворачиваться ко второй спутнице, и в этот миг возникло ощущение, будто меня начали бурить где-то в районе шеи. Во всяком случае, я ощутил укол такой силы, что все мои внутренности разом обратились в желе, а ноги подломились, упокоя тело под рюкзаками. Единственное, что ещё продолжало функционировать в прежнем режиме, – голова. Поэтому я мог наблюдать, как рядом с лицом топчутся ботинки девушек и три пары берцев, размером намного крупнее. Я попытался выкарабкаться из-под груза, но сумел лишь судорожно дёрнуться.
– Двигательная моторика сохранилась, – деловито сообщил голос Валентины из небесного далека. – Ну, в этом-то мы нисколько не сомневались. А что там с реакцией на внешние раздражители?
Меня изо всех сил приложили носком ботинка по рёбрам. Причём сделал это кто-то только подошедший. Ботинок оказался не чета остальным – дорогой, модельный, и я даже не сомневался, кому он принадлежит. Просто хрюкнул, и всё.
– Боль ощущает. – Диана казалась довольной. – Эй, вы, пакуйте этот мешок с дерьмом и бегом обратно. Наше путешествие закончено. Девчонки, вам отдельное мерси, всё вышло даже лучше, чем я ожидала.
– Никаких проблем. – Из голоса Маруси исчезли прежняя неуверенность и испуг. – Легко работать, когда тебя никто всерьёз не воспринимает.
– Хотя этот – такой лопоухий, что даже жалко. – Как ни странно, но в голосе Валентины прозвучало что-то напоминающее сочувствие. – Что с ним дальше-то будет? Инъекция рассчитана на четыре часа, а потом нужно повторить. И вообще, сыворотка теряет свои свойства спустя полсуток.
– Успокойся. – В голосе Дианы ощущалась железобетонная уверенность и некая снисходительность. – Через час мы вернёмся, а в лаборатории у вас окажется полным-полно времени для развлечений. Пакуйте.
Пока меня «паковали», что выражалось в натягивании на тело плотного тканевого мешка, перехваченного широкими кожаными ремнями, я мог наблюдать множество интереснейших вещей. Спокойную морду Марии, наблюдающей за мной с видом заправского патологоанатома; слегка виноватую – Валентины, которая, встретив мой взгляд, неуверенно пожала плечами; торжествующую рожу Дианы и взбешённого Пашу, который повернул подругу физиономией в сторону перекрёстка.
Оттуда бежали бойцы, посланные Самойловым. Видимо, Виктор Семёнович в конце концов сообразил, что происходит некое весьма нехорошее дерьмо, и решил его разрулить. К сожалению, слишком поздно. И да, на его стороне оставалось значительно меньше дееспособных людей. Я принял бы соотношение сил как один к трём. Учёных я, естественно, не считал за таковых.
– Да пусть положат тут весь этот мусор, – раздражённо отмахнулась неверная супруга Утюга, и в её голосе мелькнуло откровенное злорадство. – Хотел нас закопать, а останется сам!
– Огонь на поражение! – скомандовал Паша своим дуболомам, и те покивали, точно им не предстояло стрелять в своих товарищей.
