– Уже пожалел, что вообще связался с тобой, сука бешеная. – Павел ткнул пальцем в меня и приказал отдышавшемуся носильщику: – Неси его к обрыву. Пусть занимается консультативной работой.
Пыхтящая Диана осталась пускать пузыри, а меня потащили прочь от завала. Следом двинулись Валентина с Марусей, совершенно потерянные Лаврентьев с Павлушей и ка кой-то боец с исцарапанной физиономией.
Язык всё же одревесневал и, как я ни пытался произнести хоть слово, но получалось сплошное: «Абырвалг». Кроме того, начало дико рябить в глазах, но это не помешало рассмотреть, что тоннель, по которому мы двигались, немного изменился. Потолок стал намного ниже и перестал рыдать, оплакивая наши неприятности. На полу появилась сыпучая дрянь типа чёрного песка, а стены выглядели так, словно их грызли какие-то каменноедные червяки.
Спустя пару десятков метров Паша остановился и показал две больших дыры в стенах, одна напротив другой. Меня специально повернули в обе стороны, чтобы я смог понять – это ещё один тоннель, подобный нашему.
– После проверим, – сказал Паша, которого истерика любовницы, судя по всему, оставила равнодушной. – А теперь главное. Собственно, именно поэтому я решил мины рвануть, побоялся, что чёрная дрянь нас туда сбросит. А ну глянь: знакомые места?
Ещё десяток шагов – и ход обрывался, открывая исполинский провал. Хм, а я ведь реально узнавал и пещеру с невероятными башнями гигантских сталактитов, между которыми медленно бродили сизые облака, и пропасть под ногами, где туманная пелена застилала дно. Если оно тут вообще имелось.
Сквозь рябь в глазах я сумел различить и ещё кое-что, пропущенное во время предыдущего похода. Меня подтащили к самому краю, позволив оценить картину целиком. Я начал мычать, пытаясь заставить язык сказать хоть слово.
– Мычит чего-то, – потерянно сказал носильщик, и все подошли ближе, очевидно пытаясь разобрать посылаемые сигналы.
Бляха-муха, ни одна бестолочь не догадалась обернуться и посмотреть назад. Откуда-то сверху донёсся встревоженный возглас, и только тогда эта банда дегенератов догадалась посмотреть, что у них творится за спиной. Ха! Глыба сего импровизированного лифта двигалась так же медленно и незаметно, как и прошлый раз, однако время оказалось безвозвратно упущено.
– …дь, – тихо выругался Паша, запрокинув голову. – Так вот почему он мычал.
Маруся принялась громко визжать, а Валентина сцепила зубы и изо всех сил врезала ей в челюсть. Девица заткнулась и отлетела к стене. Правда, камня там уже не оказалось, так что истеричка растянулась на гремящей гальке открывшегося тоннеля.
– Быстро туда! – скомандовал Паша. – Пока нас не увезли на первый этаж.
Собственно, я до сих пор не знал, почему и куда ползут булыжники, если на них наступить, но наша глыбина продолжила спуск, а мы остались в самом начале идеально круглой трубы, стены которой мерцали оранжевыми сполохами. Вспышки то слепили глаза, то утихали до едва заметных искр. В этой светомузыке становилось абсолютно непонятно, куда уходит труба и виден ли свет в конце тоннеля.
Первым делом Паша осторожно подошёл к краю и, вжимаясь в светящуюся стену, посмотрел вверх. Издалека донёсся слабый окрик, и здоровяк махнул рукой, после чего вернулся обратно и присел на корточки, угрюмо осматривая оставшийся отряд. Представляю, как он был разочарован: вместо группы вооружённых бойцов – пара стерв, два дебила, мешок и всего пара стоящих людей. Можно отправляться покорять Галактику.
Помимо всего прочего, имелись и другие «плюсы», явно добавляющие оптимизма. Их, вообще-то, очень трудно не заметить.
– Метров двести, – констатировал Паша и, скривившись, зашипел: – Продуктов нет, воды нет, всего пять огнестрелов, твою же!.. Говорить можешь? – обратился он ко мне и, получив утвердительный кивок, спросил: – Охотиться тут реально? Добыча есть?
– Есть, – квакнул я. Говорить получалось с трудом, но всё же получалось. – В данный момент аж восемь экземпляров. Если до тебя ещё не дошло, то это – грёбаное чистилище, полное монстров, для которых ты в лучшем случае – пища, а в худшем… Ладно. Воду здесь найти можно.
Боец с исцарапанной мордой переглянулся с тем, который тащил мой мешок. Ещё один милый экземпляр с перебитым носом, погрызенными ушами и кусками выдранной шевелюры. И всё это, если не учитывать, как его обработали паукообразные твари.
– Мы умрём? – взвизгнул Павлуша, и его тощая физиономия отразила отчаяние.
Лаврентьев выглядел ненамного лучше, но хоть плакать не пытался.
– Дерьмо, – сказал Паша и потёр виски. – Какие есть предложения?
Все, естественно, уставились на меня. И даже труба перестала игриво подмигивать и засияла ровным жёлтым светом. Кстати, чего это она? Подул горячий сухой ветер, который становился всё сильнее. Я ощутил спиной нарастающее тепло.
– Жарковато становится, – потёр грудь под броником исцарапанный боец.
– Таран, заткнись, – бросил Паша. – Не сбивай.
– Он дело говорит, – мыкнул я. – Сваливать надо. И запомните: если в каком-нибудь месте начинаются перемены, нужно немедленно валить, пока не стало слишком поздно.
